Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

— Как? — испугался Дурной. — Сейчас?

— Ну да. А что?

— Да как же… — Дурной сам не знал, что ответить. Тут у него была только ежедневная бессмысленная ходьба по кругу, там — надежда! Но… он так привык ходить по этому кругу. Вытоптал глубокую колею… Да он просто забыл, как можно жить иначе!

— Тебя что-то здесь держит? — спросил Аратан, явно на что-то намекая.

— Нет… — задумался пленник. — Конечно, нет!

— Тогда идем. Сейчас! — маленький тигр одновременно пугал и восхищал своей решимостью.

Он уверенно шел запутанными проулками, двигаясь к югу и к востоку Императорского города.

— Я, наверное, на десятке разных стен метки поставил. Сидел подле каждой по нескольку часов в день. Сам себе говорил: глупо надеяться. И видишь, как вышло?

Аратан рассказывал это, даже не оборачиваясь, но Дурной чувствовал улыбку на погрубевшем лице друга.

Они всё дальше удалялись из ремесленных кварталов, попали в какой-то маленький парк, настолько запущенный, что его можно счесть пустырем. За деревьями мелькнула стена.

— Вот оно, — оживился даур. — Самое лучшее место. Внизу вообще никто не ходит. А в стене — разлом. Снизу малоприметный, а повыше такой, что можно целиком в него влезть и подниматься, перебирая ногами. Самое сложное — наверху. Проскочить за зубцы, пока стражи нет. Потому и лучше это делать в сумерках. Серые тени — самые неверные. А ночью уже огни зажгут.

Аратан, возбужденный предстоящим, ломанулся в заросли, увлекая за собой спасаемого друга. Волнительный холод в низу живота у Дурного бурлил всё сильнее. Забравшись по старой, заросшей плотным дерном насыпи к стене, он увидел, как ловко уцепился Аратан за расщелину, ловко пополз вверх, и тихо выдохнул:

— Боюсь, мне не забраться.

Сердце — бешеный голубь — сложило крылья и рухнуло студенистым ошметком куда-то на диафрагму. Нет ничего больнее разбитых надежд. Головная боль выглянула откуда-то из основания шеи и потянула свои липкие щупальца к затылку.

— Да тут несложно! — прошипел сверху маленький тигр. — Я за эти дни даже кирпичи повыбивал — можно упираться ногами. Попробуй, атаман!

Пленник неловко уцепился за выбоины и буквально почувствовал, как болезненно натянулись сухожилия в пальцах. Подпрыгнул, уперся носком ноги на торчащий кирпич — руки его тут же, почувствовав вес тела, мелко задрожали. А до верха еще не меньше десяти метров!

Нет…

Дурной, конечно, оклемался после страшных ран. Но прежние силы к нему так и не вернулись. Даже в нормальной жизни нельзя сравнивать себя 40-летнего с 25-летним. А тут… Конечно, забота щуплого даоса и гимнастика очень помогали ему, но… он же живет тут, как растение. Немного ходит, немного ест — и всё. За 13 лет он ничего тяжелого в руках не держал! Разве что кандалы, и то — очень давно.

«Мое тело — какой-то жалкий холодец, — ненавидя себя, подумал пленник. — Даже, едва попав в прошлое, я был в гораздо лучшей форме…».

Ну, а зачем ему было вообще барахтаться? Если жил Дурной живым трупом, у которого не было впереди ничего… кроме очередного следующего дня. Вот, если бы он знал…

— Вещун хренов! — глухо выругался по-русски пленник.

Руки устали неимоверно — и он неловко спрыгнул на насыпь. Вздохнул и побрел обратно в кусты. Аратан шустрым котом спустился и побежал следом за другом. Они выбрались на запущенную аллейку почти одновременно и застыли.

Шагах в десяти впереди стоял Хун Бяо.

Глава 9

— Ты откуда здесь? — изумился Дурной.

— Следил за тобой, — спокойно ответил щуплый надзиратель.

Аратан сходу ринулся вперед, но пленник успел остановить его — уже успевшего выхватить нож из рукава.

— Подожди… Бяо, зачем ты следил за мной?

— Так мне приказано. Но сегодня я следил не поэтому. Мне показалось, что мы можем не успеть проститься… По счастью, Дао не волнуют чьи-то планы. Ни мои, ни твои. Оно просто ведет нас, — даос улыбнулся. — И я вижу, что вам нужна моя помощь.

Маленький тигр хмуро глядел то на китайца, то на Дурнова, так как плохо улавливал смысл происходящего.

— Ялишанда, я выведу тебя из Императорского города.

И Дурной сразу поверил своему надзирателю. А зачем бы тому понадобилось обманывать? Кому и какая с этого может быть выгода? Только вот зачем ему помогать?

Северный варвар сам не заметил, как произнес вопрос вслух.

— Мне тоже от тебя кое-что нужно.

— Что?

— Скажу, когда выведу тебя. Чтобы уже без обмана, — Хун Бяо выжидая смотрел на беглеца. — Ну?

Аратан бросил на друга вопросительный взгляд.

— Давай рискнем, — пожал плечами Дурной. — На стену мне всё равно никак не забраться.

— Тогда ты, — щуплый даос ткнул пальцем в даура. — Лезь на ту сторону и встречай нас за Южными воротами. Мы скоро подойдем.

— Да как же я там… — начал было возмущаться Дурной, но Олёша скинул с плеча увесистый тюк, который придерживал рукой.

— А вот так! — он развернул тяжелое, пестрое покрывало, которое было плотно расшито яркими нитками. Какие-то знаки переплетались в невероятных комбинациях, да так густо, что покрывало из-за шитья казалось вдвое толще. Бяо набросил его на удивленного лоча, плотно замотал с головой и строго приказал. — Даже одним глазком не выглядывай!

И потянул ослепленного пленника за собой.

Дурной осторожно, вслепую шагал по дорожке, с тревогою прислушиваясь к шуму вокруг. В какой-то момент они остановились.

— Куда прете? — оглушил его грубый окрик на маньчжурском.

Стража врат! Восьмизнаменники.

— В храм Небесных Облаков, господин, — рутинно ответил щуплый даос и даже было потянул пленника за собой, чтобы идти дальше, но, кажется, их не пускали.

— Стоять! Вы кто такие, чтобы ходить туда-сюда?

— Да как вам не стыдно! — Хун Бяо, казалось, журил невоспитанных детей. — Это же сам Ван Чанъюэ! Седьмой патриарх! Святой человек!

— А точно седьмой? — стража явно глумилась. — Ну-ка, давай проверим. Скидывай-ка одеяло! Больно у патриарха тапочки не патриаршьи.

— Благословенному Чанъюэ не требуется украшать себя внешним, не в том его величие, — философски заметил даос.

— Ну, конечно, так оно и есть. А ну, скидывай тряпье!

— Подождите, — словно какое-то открытие посетило голову даоса. — Вам прошлая стража разве ничего не передавала?

— Ничего. А в чем дело?

— Мы им всё объяснили. Но… раз они не сочли нужным… Что ж, снимайте. Но это будет на вашей совести.

— Погоди-ка. Что будет на нашей совести?

— Благословенный Ван прибыл в Императорский город к господину Мале, дабы исцелить его любимую наложницу, которую поразила черная хворь, — нарочито медленно начал говорить Бяо.

Мала был видным генералом, он заведовал всей монгольской частью Восьмизнаменного