Хочу остаться собой - Николай Александрович Воронков

— Когда оружейник принес деньги, меня заинтересовали необычные мечи, которые ты продал. Я отправила человека к Монументу, и он принес очень интересные вести. Оказывается, никому не известный телохранитель леди Лары неожиданно оказался необычайно сильным магом, который практически в одиночку обеспечил захват Монолита, разоружил отряды баронов, уничтожил лучшего боевого мага Архыза. И получил за это в награду мечи баронов. Солдаты считали его новым воплощением Черного барона. Затем он уехал на север и пропал. Потом я хорошенько расспросила Маврика, который так просил позаботиться о тебе. И он готов был поклясться, что по новой дороге перед его отрядом проходил только ты. И что отпечаток на граничном камне — это свежий отпечаток твоей руки. И что новую дорогу сделал ты. И что ты — новое воплощение Горного барона. Ты выжил при таком истощении, что тело превратилось в ходячий скелет. Если бы я сама не присутствовала при этом, не поверила бы. Затем за несколько месяцев ты запомнил знания, которые я собирала годами. Потом ты вырастил новую руку женщине, о чем я и не смела мечтать. Я бы тоже сравнила тебя с каким-нибудь великим магом, но на такое были способны, по легендам, только древние маги. Несколько возрожденных душ древних магов в одном человеке — это как-то уже слишком. Но последней каплей стал новый дом Мари. Если ты способен просто так, из расположения к женщине, без всяких заклинаний, не разрушить, а полностью переделать дом и даже не устать, так что же ты можешь сделать еще, в каком-нибудь другом настроении? Построить или уничтожить город? При этом ты остаёшься обычным человеком, в котором я не чувствую ни одного из признаков, которые привыкла видеть в магах. Я не понимаю, и поэтому начинаю бояться тебя.

Я смутился.

— В вашем пересказе, леди Честер, всё выглядит как-то не так. Мне, конечно, льстит высокая оценка моих скромных заслуг, но не надо преувеличивать. Могу поклясться, что я простой обычный человек. А все способности, о которых вы говорили, это всего лишь шутка богов, которым я поклялся принять любую судьбу, приготовленную мне. Боюсь, что она будет нелёгкая, поэтому и хватаюсь за любые знания, до которых могу дотянуться. И я всегда буду считать себя вашим учеником, потому что настоящие знания у вас, а я так, только нахватался верхушек да научился другому зрению, не более. Характер у меня бывает не очень, но я никогда и никому осознанно зла не желал, тем более вам. Поэтому мне очень не хотелось бы портить с вами отношения, и тем более причинить какую-то обиду или боль.

Леди Честер внимательно слушала меня, потом долго молчала. Но её следующий вопрос снова заставил меня споткнуться.

— А мне ты можешь сделать такую же посуду, как у Мари?

В очередной раз поразившись зигзагам женских мыслей, тут же согласился.

.

Следующие дни прошли в обычной текучке, а потом к нам пришел необычный пациент. Крепкий, очень уверенный в себе мужчина лет сорока. Судя по поведению леди Честер, гость был весьма уважаемым. Начались разговоры о погоде, делах в городе, но чувствовалось, что гость пришел по другому поводу и сильно волнуется. Наконец, он заговорил о цели визита.

— Леди Честер, моя просьба покажется вам необычной, но мне нужна ваша помощь.

— Что же здесь необычного? Я всегда стараюсь помочь, если это в моих силах.

Вместо ответа гость положил правую руку на стол и закатал рукав. Почти до локтя у него был протез. Честер быстренько провела диагностику и успокаивающе сказала:

— Господин Вахун, с рукой у вас всё в порядке. Рана прекрасно зажила, никаких осложнений.

— Вы не поняли, леди Честер. Я хочу просить вас вырастить мне руку.

Наступила немая сцена. Мы с Честер смотрели друг на друга, Вахун на нас. Наконец, заговорила Честер:

— Простите, господин Вахун. Я занимаюсь лечением, а не чудесами. И при всем моем уважении…

— Я понимаю необычность своей просьбы, — перебил её Вахун. — но поймите и меня. В городе только и разговоров о чудесном исцелении Мари. И все знают, что в город её привезли с оторванной кистью. Вы с Линком не пришивали ей кисть, вы сделали ей новую руку. Все знают, что вы великая целительница, поэтому все в это верят. Я ещё достаточно молод и мог бы сделать ещё больше, имея здоровую вторую руку, и случай с Мари дал мне надежду. Я достаточно состоятелен и готов заплатить. Я очень надеюсь на вас!

Опять немая сцена и переглядки. Наконец Честер сказала:

— Тебе решать, Линк.

— С Мари не было выхода, а здесь рука есть!

— С Мари выход был — ампутировать, а здесь руки нет. То, что получилось раз, может получиться снова. А тут готовый пациент, согласный на всё. Представь, скольким людям ты можешь помочь, если научишься пользоваться своими способностями!

Мне и хотелось попробовать себя, и было страшно навредить вполне здоровому человеку. Заметив мои сомнения, Честер и Вахун вдвоем насели на меня и уговорили. Но я оговорил себе два условия — в случае неудачи Честер будет делать обратную ампутацию сама, и ко мне претензий не будет. Второе — ежедневные проверки у леди Честер в течении месяца. Вахун тут же согласился.

Дальше пошло по-накатанной. Вахуна уложили, я сделал блокировку руки, затем удалил культю и сделал копию целой руки. Затем заклинание высшего исцеление и проверка результата. С опытом начала повышаться и скорость. Операция прошла за четыре часа, и уже к вечеру я очнулся. Честер рассказала, что если я был в трансе четыре часа, что уже было рекордом, то Вахун сидел в трансе не меньше часа, разглядывая и пробуя свою новую руку. А уж когда он на следующий день явился на заседание местного городского совета и демонстративно размешал ложечкой сахар в чае, слухи разнеслись по всему городу, и к нам валом повалил народ. В основном молодые мужчины и женщины, которым судьба нанесла удар. С Честер я договорился, что платить они будут кто сколько сможет, а на время контроля будут отрабатывать у неё на дворе. Ущерба своим силам я не чувствовал, опыт возрастал, так что вскоре операции на конечностях делал за час, а двор превратился в муравейник из счастливых мужчин и женщин. Пришлось придумывать большую переделку построек леди Честер, чтобы занять всех. Все были довольны.

Вскоре к нам стали приезжать из соседних городов, а через пару месяцев появились пациенты и из краевой столицы. Работали мы уже по двенадцать часов, а вылеченных некуда