Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

— Всем летучим отрядам приказано выдвигаться на помощь флагману!

— Бред! — выкрикнул Вьюн.

— Да нас там просто размажут! — поддержал босяка Кабан.

Волот выругался, вновь сплюнул кровью и заявил:

— Нарушим приказ, запишут в дезертиры!

— Ну и пусть! — заорал Кабан. — Пусть записывают!

— Ага! — кивнул Ёрш. — Хрен ли нам с того?

А вот Дарьяна аж затрясло.

— Да вы что⁈ На всю жизнь в долговую кабалу загонят!

— Зато живы останемся!

Схватка в небе тем временем продолжала разгораться, и теперь в неё оказались втянуты уже абсолютно все наши и вражеские корабли, а между ними носились принявшие истинный облик асессоры, сновали освоившие заклинания полёта аспиранты и закладывали виражи ковры-самолёты. Из города вверх били остававшиеся на земле тайнознатцы, налётчики в долгу тоже не оставались, но в первую очередь целились они по тем, кто пытался подняться в небо. Соваться в эту магическую мясорубку было самоубийством чистой воды!

— Уж лучше бы в штурмовиках остались! — упавшим голосом выдал Вьюн.

— Отставить! — рявкнул я. — Приказано выдвинуться — выдвинемся!

— Обалдел⁈ — округлил глаза Ёрш.

— И выдвинемся в полном составе! — отрезал я.

Волот моментально ухватил мою мысль и осклабился.

— С такой нагрузкой можем к флагману и вовсе не подняться! — рассмеялся он.

Неподалёку вновь рвануло, и Кабан охнул.

— Только, чур, чтобы точно не поднялись!

— Выдвигаемся! — рявкнул Волот. — Быстрей!

Он окутался бесцветной пеленой магической брони, и парни бросили причитать, начали прикрываться защитными чарами. Я последовал их примеру, но на сей раз принимать облик демонического отродья не рискнул из опасения нарваться на дружественный огонь, как отказался и от обычного доспеха, который пусть немного, но всё же сковывал движения. Решив поставить во главу угла манёвренность, я включил в схему лишь крылья ночи и окутался от шеи и до пяток невесомой чёрной плёнкой.

Погрузившиеся на ковёр-самолёт парни уже оторвались от крыши, Дарьян оглянулся и крикнул:

— Серый!

Я обратился к своему последнему аргументу, прыгнул и легко нагнал ковёр-самолёт.

Навстречу бежавшим к рухнувшему на пустыре корвету монахам ударили бирюзовые росчерки и смертоносные водные вихри, представители Черноводской епархии врезали в ответ небесно-голубыми всполохами боевых чар.

— Товьсь! — перекрикивая гул ветра, выдал Волот и, заложив крутой вираж, ковёр-самолёт зашёл на корвет сбоку, пронёсся в сажени над его палубой.

Четвёрка огневиков мудрить не стала и метнула вниз взрывные репьи, я присоединился к ним и отправил шар фиолетово-чёрного пламени в попавшийся на глаза люк, а вот Дарьян сотворил что-то вроде сети, сплетённой из костяных терний: попавших под удар воздушных матросов рассекло на куски, а залитые кровью доски начали прорастать гибкими серыми лианами.

Потерпевшее крушение судно, подожжённое и без малого проклятое, вмиг осталось позади, Волот взревел и заставил ковёр-самолёт резко набрать высоту. Брошенное вдогонку водное копьё прошло ниже; я встречным ударным приказом разметал на безвредные брызги едва не зацепивший ноги магический хлыст и тоже устремился ввысь, а неожиданно метко направленная вдогонку бирюзовая звезда бесследно канула в чёрном щите.

Запас небесной силы в ядре разом упал на десятую часть таланта, и этот дополнительный расход энергии оказался крайне несвоевременным: пусть я и продолжил набирать высоту, но от ковра-самолёта всё же заметно отстал. Ладно хоть на команду сбитого корвета уже насели черноводские монахи, и больше вслед нам не били. Так что — летим!

Мы изначально находились чуть в стороне от основного сражения, и пусть полученный приказ был однозначней некуда, Волот не только не полез в схватку, но и начал облетать корабли по широкой дуге, явно намереваясь для начала подняться повыше и лишь после этого определиться с дальнейшим направлением движения.

Земля быстро удалялась и почти столь же быстро проседал мой запас небесной силы, я начал тянуть в себя энергию, затем поднажал и нагнал ковёр-самолёт, пристроился ему в хвост.

Бой в небесах и не думал утихать, но ситуация выровнялась, и наши корабли перестали рушиться на землю, теперь лишь некоторые из них шли на посадку под прикрытие остававшихся в городе тайнознатцев, да ещё один из фрегатов каким-то чудом отбился от вражеских абордажников и пытался выйти из боя. Волот начал по широкой дуге его огибать, и тут из-под днища судна выскользнул и метнулся наперерез нам чужой ковёр-самолёт!

Вспыхнул бирюзовый луч, на пути убийственного аркана возник костяной с кровавыми прожилками щит, и пока атакующие чары вгрызались в него и прорезали преграду, Волот успел вывести ковёр-самолёт из-под удара. Следом вражеские колдуны сотворили целую стаю полупрозрачных рыбин, но самонаводящиеся проявления магии воды перехватили пламенными стрелами и репьями огневики.

Из-за неожиданного манёвра Дарьян едва не рухнул вниз и упустил из-под контроля щит — бирюзовый луч тотчас метнулся вслед за ковром-самолётом, а меня вражеские тайнознатцы приголубили облачком сияющей мороси. Пришлось завалиться набок и сорваться в крутое пике. Боевой аркан прошёл стороной, но сразу закрутился воронкой и сжался в водное копьё. Миг — и понеслось вдогонку!

Луч вновь настиг парней, и на сей раз его встретил сдвоенный огненный щит, а я вышел из пике на пару саженей ниже вражеского ковра-самолёта и метнул в него кровавый гарпун, который стремительным зигзагом обогнул водный щит и воткнулся в зачарованную ткань. Одновременно я прикрылся завесой мрака, и копьё пробить её не смогло — отдачей меня отбросило назад да заставило закувыркаться в воздухе, но дополнительный рывок лишь помог зазубренному клинку гарпуна распороть полотнище ковра-самолёта надвое.

Раз! И парочка взявших нас в оборот колдунов улетела вниз, а их товарищ хоть и сумел сотворить водные крылья, но вспухшее вокруг него огненное облако не просто испарило бирюзовые полотнища, а ещё и оглушило подставившегося под удар водоворота. Рухнул к земле почище камня!

Я раскинул руки и кое-как выровнял полёт, чтобы тотчас шарахнуться в сторону от пронёсшегося мимо сгустка щупалец. К счастью, метили не в меня, а во фрегат — корабельный щит оказался пробит, борт прыснул гнилью и щепой. Следом многопалубное судно содрогнулось от штормового натиска, и порыв сизо-синей магии смёл остатки его магических барьеров, а вдогонку за едва державшимся в воздухе судном устремилась вынырнувшая из низкой пелены облаков яхта.

Волот долго не колебался и бросил ковёр-самолёт наперерез вражескому судёнышку.

— Черти драные! — выдохнул я и сорвался с места, щедро напитывая крылья ночи небесной силой.

Энергии в ядре оставалось не больше половины