Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Долго откачивать аспиранта не возникло нужды: зашевелился сразу, стоило только окатить его водой. Оно и немудрено: меня и сухого на ветру пронизывало до самых костей!

Яхта раскачивалась, борта и снасти поскрипывали, нас болтало почти как при волнении на море, и какое-то время Волот с ошалелым видом озирался по сторонам, но вскоре его взгляд прояснился, и аспирант выдал краткое и вместе с тем весьма ёмкое:

— Мать!

— Флагман рухнул, — оповестил его Дарьян и спросил: — Что нам теперь делать? Сможешь узнать?

Кочан тут же оттеснил книжника, протянул Волоту руку и поинтересовался:

— Скажи лучше, ты с яхтой управишься? Это важнее!

— Погляжу, — не слишком-то уверенно отозвался аспирант, покачнулся и едва не упал, но всё же устоял на ногах и двинулся к рулевой надстройке.

Вьюн и Кочан отправились вместе с ним, Ёрш глянул на меня и осуждающе произнёс:

— Мог бы и полегче ему вломить!

— Зато наверняка, — буркнул я и всполошился: — Эй! Куда вы все? А караулить кто будет⁈

Пусть нас порядком снесло в сторону, но бешеной собаке десять вёрст не крюк — примчатся на ковре-самолёте водовороты и хлебнём лиха полной ложкой.

— Там хоть погреться… — вздохнул Кабан.

— Глядите в оба! — распорядился я. — И вниз посматривать не забывайте!

— Так не видно же ни черта!

— Никого рядом нет, вот и не видно! Появятся — заметишь!

Какое-то время ничего не происходило, а затем я уловил прокатившуюся по кораблю волну магических возмущений, после чего яхта выровнялась и её перестало болтать. Судёнышко развернулось и, как-то очень уж неохотно набирая ход, поплыло прочь от темневшей в ночи горы.

Без парусов поплыло!

— Караульте! — бросил я и заглянул в рулевую надстройку.

Кочан и Вьюн сидели, вцепившись руками в какие-то то ли рычаги, то ли встроенные в переборку жезлы, волосы у них встали дыбом, а в воздухе вокруг то и дело посверкивали искры. Волот одной рукой держался за штурвал, другой утирал лившуюся из носа кровь.

— Накопители почти пустые, без дополнительной подпитки в воздухе нам не удержаться, — пояснил аспирант. — Будем по очереди небесную силу закачивать.

— Это без меня! И так чуть не надорвался! — сразу предупредил я и опасливо попятился: — И чего искрит? Так и должно быть?

— Нет, просто накопитель на штормовой аспект откалиброван.

Я кивнул и уточнил:

— С командованием не связывался?

— Связывался, — тяжко вздохнул Волот. — Всем летучим кораблям приказано поддержать с воздуха наземные силы. К нам это тоже относится.

— Да как мы их поддержим⁈ — охнул Вьюн. — Если снизимся, нас махом собьют!

— Вытащим бочки из трюма и будем за борт скидывать! — подсказал Дарьян.

— Займитесь! — кивнул Волот. — Но сами, мы тут немного заняты…

Пришлось оставлять вахтенным самого хлипкого из нас — Ерша и таскать из трюма на палубу бочонки. И пусть те оказались не такими уж и неподъёмные, но с учётом крутизны и узости трапа волочь их наверх было весьма и весьма несподручно.

— А они точно с алхимией? — спросил хрипло отдувавшийся Кабан.

— Точно! — отозвался Дарьян, запыхавшийся ничуть не меньше деревенского увальня.

— Их же поджигать, поди, как-то нужно!

— Как разобьются, само полыхнёт! Алхимия же!

— Уверен?

— Написано!

— Да тут значки какие-то…

Я не выдержал и рыкнул:

— Хорош трындеть! Тащите ещё!

И снова — бочонки, бочонки, бочонки…

Мне и без того после боя худо было, а тут и вовсе голова кругом пошла. В следующий раз, когда парни решили перевести дух, я поторапливать их не стал и сам повалился на палубу.

— А она дорогая? — поинтересовался вдруг Кабан. — Алхимия, в смысле? Может, нам её не выкидывать, а на сторону толкнуть?

— Алхимия разная бывает, — отозвался Дарьян. — Дорогая это или нет — не знаю, но продать не получится: заберут, и все дела.

— Так уж и заберут?

— Яхту бы ещё отстоять!

И в этот момент замерший на носу Ёрш повернулся и крикнул:

— Подлетаем!

Мы предупредили Волота и принялись вглядываться в темень ночи. На востоке уже понемногу начинало светать, но небо затянули низкие плотные облака, поэтому по-прежнему были видны одни лишь вспышки боевых чар.

— Смотрите, куда с кораблей бьют! — отозвался аспирант.

— Как бы они ещё по нам не вдарили! — опасливо пробурчал Кабан.

Яхта начала набирать высоту, и нас снова заболтало, а потом внизу вспухло оранжевое облако, и Дарьян крикнул:

— На месте!

Я пригляделся и различил бирюзовый отсвет каких-то защитных чар, приподнял ближайший бочонок и выбросил его за борт. Тот сразу канул во тьме, а не столь уж и заметная с высоты вспышка мигнула на приличном удалении от позиций водоворотов.

— Ветром сносит! — сообразил Дарьян и крикнул: — Волот! Смещайся к побережью!

Следующие три бочонка помогли взять верный прицел, а дальше из рулевой надстройки выбрались Вьюн и Кочан, и уже вшестером мы принялись бомбардировать противника, спеша избавиться от запаса алхимии прежде, чем нас попытаются сковырнуть с неба дальнобойными чарами.

И — попытались!

Правда, преимущественно чары оказались не такими уж и дальнобойными, но вот яркая вспышка на полсотни саженей под нами заставила изрядно струхнуть, а пронзивший небо бирюзовый луч и вовсе пришлось принимать на свой щит Дарьяну. Впрочем, книжник мог бы особо и не напрягаться, поскольку у ослабленного расстоянием аркана не получилось бы даже поцарапать днище яхты. Так что скидываем бочонки за борт и тащим из трюма новые. Скидываем и тащим!

Уж не знаю, удалось зацепить нам хоть кого-нибудь на земле или нет, но определённое беспокойство противнику мы точно доставляли, поскольку вытянувшаяся с земли воронка бирюзового вихря нас едва не достала, а немного погодя Ёрш вдруг гаркнул:

— Ковёр-самолёт!

Кабан ругнулся от избытка чувств и с надеждой произнёс:

— Может, наши?

Дарьян пригляделся и отрезал:

— Шторма!

Я сотворил полноценный взрывной шар, до предела сжатый и накачанный проклятым пламенем, приготовился метнуть его сразу, как только появится реальный шанс зацепить незваных гостей.

— Не дайте им приблизиться! — крикнул книжник. — Кабан и Ёрш, на вас защита! Волот, поворачивай к городу!

Кочан обратился к одному из своих аргументов, сотворил оранжевые буркала, и они немедленно вперили в стремительно приближавшийся ковёр-самолёт свои огненные взгляды, но тот окутался