Выживала. Том 2 - Arladaar

крупные камни или коряги. Для этого нужно быстро выбирать леску, и при этом следить, чтобы она сматывалась на землю не абы как, а ложилась ровными петлями по правую сторону от рыбака, иначе потом, при забросе, она спутается.

Чувствовалось, что на крючке сидит рыба, не очень крупная, но порядочного размера. Когда подтащил грузило с крючками к берегу, увидел, как в воде мелькнула белая чешуя. Чебак! Хороший! Граммов 200 весом! Такого даже отец сегодня не ловил!

Жека вытащил извивающуюся рыбину на берег, крепко схватил обеими руками и позвал отца: сам он снять такой крупняк не смог бы. Мелкая моторика кистей хоть и стала значительно лучше, но всё-таки, естественно, не дотягивала до уровня взрослого человека.

— Я вот смотрю на тебя и думаю: ты где так хорошо со снастью научился управляться? — неожиданно спросил батя, когда пришёл на помощь сыну. — Кажется, не помню за тобой таких навыков. Ты же ни разу не рыбачил на закидушку.

Со стороны, конечно, смотрелось странно: пацан, ни разу не видевший такую снасть, а Григорий Тимофеевич в этом был уверен на все сто, неожиданно управляется с ней великолепно. Вон, даже петли ровные сложил на берегу.

— Примерно понял! — отмазался Жека. — Чё тут… Снасть простая.

Батя иронично хмыкнул и принялся насаживать червей, чтобы забросить закидушку снова. Едва он забросил и отошёл от снастей, как сработала вторая закидушка. Жека опять подсёк и вытащил сразу двух рыб: крупного чебака и окуня граммов 200 весом. На удочки клёв почти прекратился, а на закидушки пока брало хорошо, и клевал относительный крупняк.

Таким образом, Женька поймал ещё несколько таких же хороших чебаков и двух окуней, но потом, часам к 10, клёв окончательно прекратился, не клевало ни на удочки, ни на закидушки. Иногда Женька смотрел на отца и понимал, что у него дела тоже идут неважно.

— Давай пообедаем! — сказал батя и подошёл к закидушке, которая стояла на живца. Колокольчик слабо подрагивал от лёгкого течения, но кажется, крупная хищная рыба так и не клюнула.

Батя решил проверить, живые ли ещё живцы, потащил к себе снасть и почувствовал, что идёт она с трудом. Что-то прицепилось к ней в тот момент, когда он поднял грузило со дна!

— Есть! — довольно крикнул батя.

Вытягивалась закидушка с трудом, и примерно в 2 метрах от берега на поверхность выскочила довольно крупная рыба, батя вытащил её на песок и схватил за жабры. Щука! Килограмма полтора весом!

— Вот это уже хорошо! — довольно сказал батя, понимая и показывая сыну рыбу.

Щуку он не стал класть в садок вместе со всей рыбой. Пропустил проволоку через рот, выведя за жабры, и привязал к палке, воткнутой в воде. Таким образом рыба долго могла оставаться живой и при этом не уплыть. Потом батя снова насадил живцами закидушку и закинул в реку. Постоял минут пять: не клевало.

— Семёныч, надо обедать, — заявил батя. — Ты пока за снастями посмотри, а я костром займусь.

Женька согласно кивнул головой и махнул рукой, показывая, что на него можно положиться. Батя тем временем пошёл в заросли, наломал сушняка, быстро развёл костёр на песке, в старом кострище, оставленном рыбаками, потом позвал сына.

— Иди, Семёныч, перекусим, чем бог послал, — сказал батя.

Так же, как и в прошлый раз на Чёрном озере, начали жарить сардельки. Едва насадили на рожны, осторожно поднесли к углям и начали жарить, как из сарделек побежал растапливающийся жир, с шипением стал падать на костёр, вздымаясь аппетитным дымком, запах которого разнёсся по всей округе. Когда сардельки были поджарены до корочек, батя расстелил газету, достал стеклянную банку с варёной картошкой, хлеб, термос с чаем и флягу с водой. Тогда уже начали не спеша обедать.

— Хорошее тут место, — заявил батя, оглядывая окрестности. — Я сначала хотел в Черёмушки пойти, куда мы летом купаться ездили, но увидел, сколько там народу сходит, сразу передумал: сейчас не протолкнёшься. Видишь, поехали сюда, и очень хорошее место нашли. Глубоко тут, ямы у берега, течение у берега тихое, а вдали катит быстротоком. Тут наверняка и язи с подлещиками водятся, может, и крупные лещи есть. Но их уже с лодки ловят, с прикормкой, на закидушку редко попадаются: мелочёвка успевает наживку перехватить. Налимы наверняка есть. Будем сюда ездить.

Пообедав, батя сразу же проверил удочки, снял с них мелких ершей, заглотивших крючки глубоко в пузо, проверил закидушки, на которых черви оказались объеденными, насадил новую наживку. Потом вернулся к костру.

— Сейчас будем грузила отливать! — заявил батя.

— В чём будешь свинец плавить? — поинтересовался Женька.

— А у меня вон чего есть! — усмехнулся батя и полез в рюкзак. — Вчера из подвала захватил.

В руке у него была маленькая металлическая кружка, к ручке которой была прикреплёна на прочной стальной скрутке толстая изогнутая полоса железа. Кружка раньше была эмалированная, белого цвета, но сейчас вся закопчённая, похоже, в ней и раньше плавили свинец. А батя-то знал толк в плавлении грузил!

Отец тщательно распрямил мягкую свинцовую оплётку кабеля, положил на толстую ветку, ножом надрезал её на несколько мелких частей, потом разломал и покидал куски в кружку. Медной проволокой из рюкзака привязал к железке палку и положил кружку в угли. Когда кружка начала разогреваться, из неё пошёл удушливый дым — горело масло и остатки пластиковой оболочки кабеля. Женька заблаговременно отошёл от костра.

Примерно через 10 минут свинец расплавился. Батя аккуратно положил железную ложку в ямку на песке, чтобы она лежала ровно и прочно, и тонкой струёй начал осторожно выливать в неё жидкий серебристый свинец. Капал немного, чтобы свинец был только на самом донышке ложки: делал грузило специально под удочку-донку. Когда свинец в ложке застывал, из серебристого делался серо-радужным, батя, осторожно держа ложку тряпицей, чтобы не обжечь пальцы, скидывал готовое грузило с ложки в песок, который сразу начинал шипеть, исходя белым паром. Так повторял эту процедуру, пока полностью не израсходовал весь жидкий свинец. Потом положил кружку охлаждаться.

— Учись, Семён! Всё просто! — усмехнулся батя.

Дождавшись, когда грузила остынут, батя положил их в небольшой матерчатый мешочек. Теперь дома предстояло прокалывать их пробивным шилом или гвоздём, ударяя по ним молотком, чтобы сделать отверстие под леску, за которое это грузило предстояло привязывать. Грузила всегда были расходным материалом, и этого запаса должно было хватить года на три при