Криндж и Свидетели Пиццы - Харитон Байконурович Мамбурин

упал на кого-то живого. Это сэкономило мне приблизительно полтора метра полёта, но стоило подушке безопасности буквально всего, так как существо полностью сломалось от того, что на него пала такая туша. Выпустив из одеревеневшей руки рейла, я осмотрелся, моргая слегка пострадавшими от вспышек глазами.

Полутемный склад с двумя открытыми сквозными воротами — одна штука.

Темные таинственные фургоны, один, стоящий напротив двух, — три штуки.

Лежащие в лужах крови тела, очень похожие на те, которых я недавно много наделал — пять штук, но очень даже целых. Ах да, еще одно под ногами, всмятку.

Три высоких фигуры в темном, закрывающие глаза и отступающие назад — девять штук. Стоп, что? Ах да. Три высоких, шесть мелких, у всех проблемы со зрением.

Майра. Рейла, связанная, голая, жопкой кверху, лежит между фургонами сиськами на бетоне и остервенело трет лицо о непомытый пол. Одна штука.

— Криндж! — орёт рейл, выпавший мне под ноги, — Пушку!

Сдираю автомат, разрывая перевязь, чтобы быстрее отдать напарнику, а сам бегу, как умный человек, с мечом наперевес к ближайшей большой темной фигуре, попутно отметив, что сломанная при падении является точной копией оставшихся на ногах. На длинных, сильных и очень быстрых ногах, одна из которых сейчас бьет меня по лицу, пока всё остальное очень грациозно избегает удара моим корявым, тупым и очень тяжелым мечом.

Это была очень крутая реакция и вполне чувствующийся удар, но моему противнику не повезло — я был тоже слегка не в себе, поэтому попросту снес его с ног за счет большей массы (и того, что он стоял на одной ноге), а затем с выдохом совершил обратный мах своей заточенной металлической дубиной, показывая всем, как надо потрошить различных там киборгов. Одетую в черную вражину подкинуло, надрубило и размотало, отбрасывая в сторону.

Послышались два хлопка выстрелов автомата, от чего двух оставшихся черных верзил скрючило под яростный вопль Дюракса:

— Криндж! Плюнь на них! Гаси лейров!!

Ассоциации в моей гудящей голове прошли моментально. Рейлы-лейры. Маленькие. Тут были маленькие серые фигурки, держащиеся за глаза и расползающиеся по теням. У них было оружие, разные пушки, сейчас болтающиеся на ремнях. У парочки «черных», что подстрелил мой приятель, пушек не наблюдалось. Надо валить тех, кто с пушками!

Первая фигурка, затянутая в нечто, напоминающее помесь резины и хитина, с кряканьем приняла мой башмак в центр себя и полетела в стену, чтобы сломаться об неё. Вторая, пища и хрипя, увернулась, выпалив по мне из своего оружия. Голубоватый сгусток энергии лишь задел плечо, но заорал я так, как будто получил раскаленный шомпол в задницу — это было очень горячо! От удара мечом серый козёл вновь увернулся, но попавшая ему в пузо пуля тут же отбросила тело в сторону, где то скрючилось в позу младенца, поддёргивая ногами.

Я тут же кинулся на других, ведущих себя все осмысленнее. Причину замешательства врага я осознал лишь десятком секунд позже, под вопль рейла «Бросаю последнюю!», которым он предварил бросок световой гранаты. Так вот что сверкало…!

Мелкий подонок использовал большого, красивого, светоотражающего меня как усилитель действия гранаты! Как диско-шар!

Увы, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Мы вдвоем по красоте уделали всех враждебных карликов, у которых больше не было энергетических игрушек, но к этому времени пришли в себя подраненные Дюраксом «люди в черном». Один из них, что-то метнув в рейла, уложил его на пол за секунду, а затем бросился на бегущего к нему меня. Как и второй.

Ситуация поменялась. Торжествующий блестящий Криндж, только что пинавший карликов и доминировавший на поле боя, начал огребать. Не просто, а очень серьезно. «Черные», не уступавшие мне в размерах, молотили быстро и четко, с легкостью уворачиваясь от каждого моего удара. Их подачи выбивали из меня дух, дерьмо и соображение с силой и техникой, совершенно немыслимыми для простых смертных. Что там говорить, я пару раз отхватил роботизированными конечностями от бандитов буквально час назад, и то эти удары были едва заметны, а фигуры в черном меня реально пробивали до самых потрохов!

Это длилось всего несколько секунд, пока я себя чувствовал беспомощной грушей для битья, а затем оба гада отскочили и один другому бросил хрипловатым тихим женским голосом:

— Он из мяса. Режь .

Они что, думали, что я робот? Хотя, о чем это я… меня сейчас резать будут!!

Эти две сволочи, оказавшиеся бабами, выхватили из-за пояса небольшие изогнутые мечи и начали меня кромсать!

Нет, я, конечно, отступал, отпрыгивал, пятился, полосуя своей грубой кривой хреновиной воздух, но обе эти сраные ниндзи были слишком ловки и быстры! Они шутя предугадывали каждый мой взмах, стелились по земле и прыгали самым невозможным образом и, то и дело, умудрялись резануть меня своими чикалками!

— Хрен вам! — заорал я, сдёргивая с себя противопожарный балахон и приобретая огромный блестящий щит, тяжелый и хлесткий, — Зашибу!

Радиус поражения тут же стал неприступен для опасных бабов, но те за пару секунд нашли отличное противодействие — они начали швыряться в меня небольшими остро заточенными «звездочками»! Эта дрянь втыкалась в меня едва ли не глубже пуль из автоматов! Сюрикены, мать их! Они на самом деле ниндзя!

Вот от этого мне стало совсем кисло. Я не мог прикрыться балахоном, потеряв врагов из виду, не мог догнать чересчур ловких, хоть и раненных рейлом, девок, не мог… ничего, только истекать кровью от ран, число которых увеличивалось с каждой секундой. Ситуация, так бодро начавшаяся, грозила мне лютым кирдыком в ближайшую же минуту.

Чувствуя, как металл впился мне в кость черепа прямо над бровью, я зарычал от бессилия и… вспыхнул ослепляющим светом, вынуждая обеих стерв отскочить и зажмуриться!

…ну не сам вспыхнул, просто у одного фургона фары загорелись. Он дал дальняка самым жутким китайским ксеноном этого постапокалиптического мира!

— Мочи курв, Криндж! — заорал никто иной, как Майра, явно пошедшая по стопам мужа, — Мочи быстрее!

Намек понял, выполняю. Только сначала одежку уроню, да меч метну, пока я такой блестящий. О, попал! О, насквозь. К фургону пришпилило. Значит, осталась одна.

Смаргивая льющую на глаз кровь, я с бешеным оскалом бросился вперед на сжавшуюся темную фигуру, в который раз ослепленную за те несколько минут, что мы друг друга