Путь строителя 6 - Алексей Ковтунов

не торчит наружу. Заодно замерил высоту от подошвы фундамента до верха трубы и прикинул, сколько раствора уйдет на заднюю часть. Выходит чуть больше, чем на переднюю, потому что здесь грунт ниже и фундамент будет не только под землей, но и выходить значительно наверх. Увы, иначе никак, придется устраивать перерасход и без того дефицитного бетона.

Как закончил с подготовкой, прошелся по площадке и примерно подсчитал штабеля кирпича. Так… В одной стопке ровно сто штук, стопок двенадцать… Вроде тысячу просил, а Сурик тысячу двести притащил.

Ну и хорошо, запас карман не тянет, и даже с запасом все равно можно не хватить. Лишний кирпич на стройке не бывает, бывает недостаточно кирпича, и эту истину я усвоил еще в прошлой жизни, когда на объекте заканчивался материал ровно в тот момент, когда до конца смены оставалось полчаса.

Собственно, вскоре все собрались и началась плотная работа по отливке фундамента. Передняя стенка уже залита, с ней все понятно, но пришлось частично разобрать опалубку, чтобы связать с ней остальные части.

Ну а я особое внимание уделял заднему участку фундамента. Пока разбирали, а точнее разбивали доски спереди, поправил выставленную вчера опалубку, подогнал получше, прошелся по стыкам и еще раз замазал глиной. Добавил еще несколько кирпичей, чтобы оформить продухи для очистки дымохода, пусть тоже будут в задней стенке. Распорки вбил покрепче, потому что грунт тут мягче и при заливке может поехать.

Раствор замешивали уже в двух бочках одновременно, видимо, башенная бригада пока занимается кладкой, так что одна бетономешалка освободилась. Одна часть известкового теста, одна часть керамической муки, три части песка и три с половиной части щебня… Плюс деготь, без него бетон не будет таким плотным и водостойким. Мужики орудовали лопатами, подливали воду, и густая серая масса постепенно обретала нужную консистенцию.

— Погуще делайте, — крикнул я, заглядывая в бочку. — Вода лишняя, это не каша, тут жидко не надо.

— Да мы как вчера мешаем! — возмутился кто-то из них.

— Вчера тоже жидковато было. Раствор не должен стекать с лопаты, он должен сползать. Медленно, неохотно, как Рект с кровати.

Мужики заржали, а я тем временем еще раз проверил проложенные вдоль опалубки прутья арматуры. С арматурой и правда негусто, толстые прутки железного дерева почти закончились, остались средние, около шести миллиметров в сечении. Для ленточного фундамента одноэтажного здания хватит, конечно, нагрузка там смешная, но инженерная совесть все равно ворчит.

Заливали послойно, по двадцать сантиметров за раз. После каждого слоя, пока остальные занимались замесом, я протыкал раствор палкой, выгоняя воздух, а потом проходил ладонью и впускал немного Основы. Единичку на весь слой, не больше, экономия прежде всего. Основа ускоряет схватывание и делает бетон плотнее, но если лить без меры, к вечеру буду выжат досуха, а впереди еще печка.

Вокруг трубы заливал особенно аккуратно. Раствор подавали ведрами, а я лично контролировал, чтобы масса обтекала кирпичную кладку равномерно, без пустот и перекосов. Солома внутри трубы держала форму, ничего никуда не просачивалось, и к вечеру фундамент уже был залит до верхней отметки.

— Отдыхаем, — объявил и сел прямо на землю, потому что ноги гудели, а спина напоминала о себе каждым позвонком.

Сурик притащил откуда-то кувшин с водой и краюху хлеба. Хлеб черствый, вода теплая, но после стольких часов работы это показалось мне пиром. Пока жевал, в голове крутилась схема гипокауста, и чем больше думал, тем больше нравилось.

В теории все продумано еще позавчера, осталось перенести схему из головы в землю и кирпич. Самое приятное, что рельеф уже обеспечивает тягу без дополнительных ухищрений, и единственное, о чем стоит беспокоиться — это герметичность стыков и правильное сечение каналов.

Пережмешь канал, тяга упадет, и вместо равномерного прогрева получишь холодный дальний угол и раскаленный ближний. Разведешь слишком широко, газы остынут раньше, чем доберутся до конца, и эффект будет таким же паршивым.

— Так что дальше-то, Рей? — поинтересовались мужики, когда я особенно надолго завис с расчетами.

— В смысле что? — я растерянно захлопал глазами и посмотрел на то, как солнце скрывается за верхушками деревьев, — Всё, теперь фундамент под топку…

* * *

Лес замер, и это было правильно. Лес всегда замирает, когда по нему идет хозяин.

Он стоял на краю, там, где деревья еще прикрывали тенью, а дальше начиналась голая земля, изуродованная следами человеческого присутствия. Вырубки, утоптанные дорожки, канавы, выкопанные без понимания и смысла, просто разрытая плоть земли, из которой торчали колья и нелепые деревянные конструкции.

А внизу, за пологим склоном, копошились люди.

Мелкие, суетливые, беспокойные существа. Носятся туда-сюда с ведрами и досками, кричат друг на друга, размахивают руками, тащат камни и перемешивают грязь. Много их стало, больше, чем в прошлый раз, когда он приходил смотреть. Теперь копошатся, что-то строят, и от этого зрелища внутри шевельнулось что-то среднее между брезгливостью и раздражением.

Он медленно повернул голову, и хотя глаз у него не было, каждое движение внизу отзывалось в сознании отчетливым пульсом. Люди фонят Основой, слабенько, грязно, как гниющий пень фонит теплом, но все-таки фонят. Каждый из них несет в себе крохотную искру, настолько ничтожную, что большинство о ней даже не подозревает. Ходят по земле, дышат воздухом, пьют воду, берут от мира все и ничего не отдают взамен. Плесень на теле леса, не больше и не меньше.

Но кое-что все же ему не понравилось. Люди как обычно копошатся в грязи, пытаются класть камни на камни, возводят свои убогие примитивные курытия. Но теперь… Теперь в стенах тлеют крохотные огоньки, вложенные чьей-то рукой. Кто-то из этих тварей умеет обращаться с Основой чуть лучше остальных, и этот кто-то пытается укрепить стену, пропитать ее энергией, сделать прочнее.

Жалкая и бессмысленная попытка, потому что дерево растет столетиями, вбирает Основу корнями, стволом, каждым листом, и от этого становится несокрушимым. А эти существа берут мертвый камень, суют в него каплю ворованной энергии и думают, что это их защитит.

Впрочем, это ничего не изменит. Все эти поделки рухнут, и камни с их смешными огоньками рассыплются в пыль, потому что камень остается камнем, сколько энергии в него ни вкладывай. А дерево остается деревом, живым и настоящим, и в этом вся разница между теми, кто принадлежит миру, и теми, кто в нем лишний.

Он присел на корточки и коснулся земли длинными узловатыми пальцами. Почва здесь болеет… Неглубоко, в верхних слоях, там, где корни деревьев переплетаются с человеческими отходами. Люди не чувствуют этого, они вообще ничего не чувствуют, кроме голода и