Путь строителя 6 - Алексей Ковтунов

Остальные уже близко, и когда они придут, эти низшие убогие твари узнают, что их мерзкие постройки не стоят ровным счетом ничего, а по силе они никогда не сравнятся с истинными хозяевами этих земель.

Природе не нужен этот противоестественный элемент, никогда не был нужен и никогда не будет. Люди пришли в мир незваными, расплодились, вырубили лес, изуродовали землю и считают себя хозяевами. Но хозяева не прячутся за стенами от тех, кому этот мир действительно принадлежит.

Он выпрямился и в последний раз окинул деревню ощущением. Запомнил расположение, количество, направление стены. Старший должен знать, и знать точно, потому что когда придет время, каждая ошибка будет стоить жизней. Жизней его сородичей, которые бесценны, в отличие от жизней копошащейся внизу мерзости.

Развернулся, чтобы уйти обратно в тень деревьев, туда, где ждут остальные, и резко замер.

За спиной стоял человек.

Не шумел, не пах, не фонил почти ничем, и это было неправильно, потому что люди всегда выдают себя звуками или запахом, но даже если не так, они всегда фонят своей грязной кислой Основой, по которой их можно учуять за сотню шагов. Этот же был почти невидимым. Стоял в трех шагах, и в его позе не было ни страха, ни напряжения, ни даже удивления, будто он тут давно и ему совершенно все равно, кто перед ним.

Человек чуть наклонил голову и растянул губы. У людей такое выражение обычно означает веселье, но веселья в нем не было. В нем вообще ничего не было, кроме тихого ровного спокойствия, и от этого спокойствия по зеленоватой коже прошла мелкая рябь.

Без доспехов, без оружия, в простой деревенской одежде. Даже Основу почти не излучает, и та, что есть, свернута внутрь так плотно, что снаружи ее почти не видно. Слабый и одинокий, не представляющий никакой угрозы.

Человек открыл рот и произнес что-то на своем коротком лающем языке. Смысл слов прошел по поверхности сознания, не задев глубины, но интонацию он уловил. Насмешка и уверенность, а за ними еще что-то, чего он раньше не слышал от людей и потому не смог распознать.

Не важно, что именно пролаял этот недомерок. Разведка закончена, пора возвращаться, и эту досадную помеху он уберет быстро и тихо, как убирал десятки таких же до него, коротким движением, после которого на земле остается только медленно остывающее тепло.

Глава 8

Площадка под топку будет располагаться рядом с задним фундаментом, вплотную к стене будущего лазарета, это мы уже поняли еще на моменте планирования, но теперь только принялись за дело. Копать особо глубоко не пришлось, грунт тут и без того каменистый, а под топку хватит неглубокой ямы. Ну и незачем закапывать ее в землю, топка довольно маленькая, никаких лишних каналов в ней не будет. Просто сверху обложу с небольшим запасом для прочности, тепло будет уходить сразу под пол, а не греть улицу или уходить в почву.

Рассыпал по дну щебень, подровнял ладонью, простучал палкой, чтобы камни легли плотнее и не прыгали под ногами. Потом разложил прутки железного дерева крест-накрест, завязал в местах пересечений тонкой проволокой и пропитал Основой от нижнего ряда до самых концов. Экономил каждую каплю, потому что впереди еще стяжка и каналы, но арматура без Основы — это просто палки, так что тут скупиться нельзя.

Так, опалубка готова, щели промазаны… Все готово под заливку, осталось только дождаться раствора.

— Мужики! — окликнул я. — Хватит бочку катать, сливайте сюда, я готов.

Бочку покатили охотно, потому что катать куда проще, чем таскать ведрами, а в деревне уже усвоили, что если Рей кричит «готов», значит, раствор должен литься не через минуту, а прямо сейчас. Двое взялись за обода, третий подталкивал сзади, бочка скрипнула, поехала, застучала по камням, и в этот момент мне ударило по ушам так, что я невольно сложился пополам.

Тонкий пронзительный писк, на самой границе слышимости, пропитанный Основой насквозь. Боль рванула от макушки к затылку, в ушах зазвенело так, будто внутрь головы засунули колокол и врезали по нему железным прутом. Я зажал уши ладонями, но это не помогло, потому что звук шел не через воздух, а откуда-то изнутри, по чему-то, чего у обычного слуха нет и быть не может.

Мужики услышали тоже, но им явно досталось в разы слабее. Один остановил бочку, второй выпрямился, третий завертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда и что.

— Чего это? — растерянно выдохнул первый.

— Из леса вроде…

— Слыхали? Или мне почудилось?

Писк оборвался так же резко, как начался, не затих или ослабел, а именно оборвался, будто пискуну зажали глотку. И в этот самый обрыв вместе со звуком по мне прошла волна, которую словами описать хоть и возможно, но все равно никто не поймет. Чужое острое отчаяние, страх, мольба о помощи ударили прямо в грудь, и сразу следом пришла тишина, будто бы сам лес затаил дыхание.

Что за чертовщина? Писк действительно шел со стороны леса, это точно, за частоколом, за деревьями, где-то там.

Разогнулся, встряхнул головой, прислушался. В ушах еще звенело, но уже совсем не так, и сквозь звон пробился другой звук. Лязг, топот, короткие отрывистые команды от ворот. Обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо проносятся всадники.

Латы грохочут, кони храпят, и клинки в руках у гвардейцев отливают голубоватым свечением Основы. Выглядит это, конечно, эффектно, но я зацепился взглядом за другое. У одного из всадников щит висел на ремне за спиной, и в момент, когда конь прошел мимо меня, на щите вспыхнула руна. Короткая вспышка, мгновенная, и сразу погасла. Если бы не смотрел прямо в этот момент, не заметил бы.

Ага, на щитах тоже рунки есть… Ну логично, кто бы сомневался. Классно, конечно, что у них все оружие усиленное Основой, хорошо им, наверное. А я тут с кривым восстановителем на кирпиче.

Следом распахнулась дверь дома старосты, и он вылетел на улицу росчерком, так, что я даже лицо толком не разглядел. Только силуэт пронесся, и всё, уже у ворот.

Где-то в центре деревни зазвенел металл о металл, частый, рваный, совсем не похожий на колокол. Местный аналог набата, видимо, и били в него явно не для красоты. Бабий визг, детский плач, топот бегущих ног, кто-то крикнул «в подпол», кто-то «к домам». Деревня заметалась, как курятник, в который запустили лису.

Вот оно, значит. Вот это и есть