Наедине с хищниками - Эми Мун

Ликан утробно заворчал, глубоко запуская когти в горло противника. Яров не трепыхнулся. Его глаза остекленели, изо рта сочилась кровавая слюна. Пять парализующих дротиков и не такого лося с ног свалят. Захар вынужден был их использовать, ведь на драку попросту не было времени.

Яров вдруг глухо зарычал... и рывком схватил Захара за кисть.

Силен, выродок! И живуч. Это Захар сейчас исправит. Но не успел он сжать когти, как в спину что-то ударило.

Захар кубарем покатился на землю, выпуская обездвиженную добычу. А в следующую секунду два ликана сцепились в ожесточенной схватке.

Шерсть и кровь полетели во все стороны, но Захар легко теснил Владимира. Мелкий ублюдок заплатит за то, что помешал его триумфу!

Вдруг в плечо вонзился парализующий дротик, и лапа онемела.

От волчьего рева содрогнулся лес. Владимир победно взвыл и снова бросился в атаку. Но даже с одной лапой Захар мог придушить ублюдка. И сделал бы это, если бы не встревоженный рев оборотней.

Драка была тотчас забыта.

Ликаны уставились на то место, где лежал Яров. Пусто… Владимир первым сменил обличье и подбежал ближе, внимательно осматривая траву.

- Ты идиот! – зарычал, не оборачиваясь.

- На себя посмотри, - огрызнулся Захар.

И подошел ближе к обрыву.

Каким-то непонятным образом Яров сумел добраться до края и упасть в реку. Течение тут не слишком бурное, но место глубокое. Истекающий кровью и почти парализованный оборотень не выплывет.

А тут еще омега застонала. Ее начало рвать.

- Уходим, пока не сдохла, - рыкнул Владимир.

И в кои-то веки Захар был с ним согласен.

Глава 22

В чувство Нежку привела пощечина.

- Вставай, сука! – рявкнули над головой.

А потом пришла боль и вкус крови во рту. Очень много крови… Нежка застонала. А ее снова ударили. Потом по ребрам, и еще… Удары сыпались градом, а она только и могла, что пытаться скрутиться в комок, чтобы защитить ребенка. Но сознание опять начало ускользать.

Но также внезапно побои прекратились.

- Привести в чувство! – скомандовал садист.

И на голову обрушились потоки ледяной воды. Нежка чуть не захлебнулась! Кашляя до боли в ребрах, попыталась отползти, но руки не держали, и она вновь шлёпнулась лицом в землю... или пол… или… ох, что происходит? Где она?!

А над головой не затихала брань.

- Тупая шлюха! И за это чучело ломили такой конский ценник? Да она же… - ублюдок снова ударил, - …конченная блядь, - закончил с ненавистью.

Нежка с трудом разлепила глаза.

Она в каком-то подвале. Тусклая лампочка под потолком, около одной стены стол на тонких ножках, около второй – куча тряпья, а рядом с тяжелой железной дверью стоят два оборотня. Один пониже, второй – рослый и плечистый, со свежим рубцом на правой скуле.

И хоть Нежке было страшно до чертиков, не позлорадствовать она не могла – значит, вот в кого она попала! Неплохо… Но радость испарилась, когда из тени выступил Железных. Она никогда не видела его, но узнала сразу. В ярко-желтых глазах ублюдка полыхала ненависть, а клыки были угрожающе оскалены.

Схватив Нежку за грудки, Железных вздернул ее над полом. А на протестующий стон снова ударил, да так, что из носа хлынула кровь.

- Драная сука, - прошипел ей в лицо. – Ты очень пожалеешь, что раздвинула ноги перед выблядками.

И швырнул ее на пол. Поясницу пронзило болью, но, наплевав на это, Нежка шарахнулась в сторону. Не успела! Железных снова пнул ее, а потом вытянул из нагрудного кармана пиджака платок и демонстративно протер руки, всем своим видом показывая, как брезгует трогать испорченный товар.

А Нежка некстати подумала, насколько же этот ублюдок уродлив, хоть и красив.

- Три дня без еды и воды, - бросил, не глядя на сыновей. – А когда сучка как следует проголодается, приведете к ней первых клиентов – пусть покормят.

Нежку снова затошнило. Железных довольно оскалил клыки и ушел. За ним последовали и сыновья. Ей же ничего не оставалось, кроме как доползти до вонючей кучи тряпок и рухнуть в них. Правы были ее альфы… Железных – конченный садист. Ей не выжить… Нежка обняла живот. Все бы отдала, только бы уберечь ребенка!

Только это невозможно. В том, что альфа будет ее ломать, Нежка не сомневалась. Как и в том, что братья не придут на помощь…

Метки на шее как будто занемели. Нежка потерла их один раз, потом второй. Бесполезно! Но Нежка не останавливалась. Хоть это и глупо, но что-то внутри нее настойчиво требовало прикасаться к меткам. И к животу. И снова к меткам…

Свернувшись на куче тряпья, Нежка постаралась отрешиться от происходящего. Пусть не телом, но в мыслях она могла сбежать от пленившего ее ублюдка.

* * *

(день спустя)

Дождь не утихал ни на минуту. Мелкий, колючий, он сеял сквозь листья, пропитывая землю холодом. Но дрянная погода не помеха, если в животе урчит.

Крохотная мышка-полевка осторожно выбралась из норки.

Она пряталась в своем доме очень давно, с тех самых пор, как над головой дрались огромные и страшные звери. Потом один из них упал, завалив своим телом запасной выход из норки. Мышка притаилась, но зверь больше не двигался. Поэтому она все-таки решила выйти.

Высунув самый кончик носика, она долго нюхала воздух. Едко резкий запах хищника пугал и заставлял дрожать. Полевка инстинктивно попятилась, но темно-серая, пропитанная дождем гора шерсти не двигалась. Это хорошо.

Мышка снова принюхалась и осторожно, по шажочку, выбралась наружу. Перебежала от одного камня к другому, замерла, снова побежала. А потом резкая боль пронзила маленькое тельце.

* * *

Арт

Глухо застонав, зверь перевернулся на бок. Сознание возвращалось кусками. Под лапой что-то дёргалось и пищало. Почти не соображая, что делает, Арт сжал когти. Писк прекратился. Арт рывком поднялся на четвереньки и захрипел.

Снежка!

Выродок забрал ее! Надо найти, сейчас же!

Но голову вело страшно. Арта мотало из стороны в сторону, все тело болело… И больше не кровоточило. Ликан ощупал все раны и не смог сдержать удивленного воя. Уже регенерировали? Но это слишком быстро. Обычно…

Арт потряс головой, садясь на землю уже человеком.

Обычно альфы не ставят метки омегам. Обычно не живут с ними и не относятся как к равным и… любимым?

Арт вздрогнул. Это слово до сих пор было для него чужеродным. Но зверь ласково урчал. Он хотел к беременной их ребенком