Миротворец 4 - Сергей Тамбовский

Петра и Павла… да-да, тех самых — их обоих казнили римские власти в 1 веке нашей эры. А вообще такие каменоломни использовались для захоронения умерших задолго до возникновения христианства — здесь можно видеть фрески, выполненные этрусками.

И он осветил фонарем стены с фресками, мокрые то ли от подводных ручьев, то ли от большой влажности.

— А чуть дальше уже идут христианские фрески… а это вот крипта Святого Себастьяна, здесь даже лежали его мощи, пока их не перенесли наверх, как раз над нами базилика его имени.

— Святой Себастьян, — начал вспоминать Георгий, — это которого пронзили стрелами, а он все равно выжил?

— Да-да, он самый, — подтвердил Виктор, — Себастьян служил в гвардии императора Диоклетиана, но втайне начал исповедовать христианство. Когда это раскрылось император лично приказал нашпиговать его стрелами, но как-то само собой вышло, что ни один важный орган не был затронут, и Себастьян выжил. Друзья советовали ему бежать из Рима, но он отказался и снова пришел к Диоклетиану с тем, чтобы доказать верность христианству. Но император не внял его словам и приказал казнить его вторично. На этот раз палачи не промахнулись, его забили камнями, а тело сбросили в Клоаку…

— Клоака это что? — поинтересовался царь.

— Система канализации в Древнем Риме, — пояснил Виктор, — очень эффективная, кстати, обеспечивала очищение миллионного города от отходов… да, закончу про Себастьяна — его подруге, Лукине, во сне явился ангел, указал место, где лежит тело Себастьяна и приказал захоронить его в этих катакомбах…

— Впечатляющая история, — задумчиво отвечал Георгий, — но второй раз он все же зря пошел что-то доказывать этому Диоклетиану. У нас в Зимнем дворце, кстати, есть картина с таким названием, авторства Тициана, если не ошибаюсь.

— Историей этого святого, — пояснил Виктор, — вдохновлялись десятки художников и скульпторов, самые известные — Эль Греко, например, в Мадриде висит его картина, Караваджо, это в Париже находится, и Ботичелли — в Берлине экспонируется. Ну и в России тоже…

На этом познавательная экскурсия по городу завершилась, и два руководителя государств отправились готовиться к встрече с третьим руководителем…

Вечером этого же дня Георгий для начала встретился с королем Альфонсом наедине — рандеву проходило в Крыле Швейцарской гвардии Квиринальского дворца, памятника архитектуры эпохи позднего барокко.

— Рад видеть вас, брат мой, — тепло поздоровался с Георгием Альфонс, — как здоровье Марии?

— Никаких проблем со здоровьем у нее не наблюдается, — дипломатично ответил Георгий.

Глава 28

— Тогда давайте побеседуем о главных делах, в связи с которыми мы тут встретились, — предложил испанец.

— Никаких возражений, сеньор Альфонс, — улыбнулся Георгий, садясь за шахматный столик, где каждая фигура была произведением искусства и в высоту имела добрых полметра, — заодно можно в шахматы сыграть, если не будет возражений.

— Какие же тут могут быть возражения, сеньор Георгий, — ответно растянул губы в улыбке Альфонс, — Испания сыграла ключевую роль в распространении шахмат в Европе и в остальном мире, если вы в курсе…

— Нет, я не в курсе, — поднял руки царь, — расскажите вкратце.

— Шахматы вообще говоря зародились в Индии в первом тысячелетии нашей эры, потом транзитом через Персию их приняли арабы, а уж от арабов, которые оккупировали нашу страну на протяжении пятисот лет, они были взяты на вооружение нашими предками в 15–16 веке. Самый известный дебют под названием Испанская партия именно тогда был описан нашим философом Лопесом де Сегура…

— Давайте в знак уважения к этому философу разыграем эту самую испанскую партию, — ответил Георгий, предоставив Альфонсу право первого хода.

Соперники разыграли простой, но надежный вариант испанской партии под названием защита Берлина, без хода пешкой а6, но с выходом королевского коня на третьем ходе. Беседа между игроками тем временем приняла такой оборот:

— Ваше предложение, сеньор Георгий, — говорил король, выводя слона на пятую горизонталь, — было довольно неожиданным как для моей страны, так и для меня лично.

— Неожиданности разнообразят нашу жизнь, не правда ли? — отвечал царь, защищаясь ферзевой пешкой, — к тому же со временем все неожиданности неминуемо становятся рутиной.

— И тем не менее… вопрос территорий это один из главных вопросов, стоящих перед любым государством, — сказал Альфонс, защищаясь от угрозы вторжения черного ферзя на королевский фланг, — если не самый главный — меня могут просто не понять мои соотечественники, если Испания вдруг без поражений в войнах отдаст добрый кусок своей территории.

— Будем честными, сеньор Альфонс, — посмотрел ему прямо в глаза Георгий, — Филиппины давно не являются владением Испании — там вовсю хозяйничают другие мировые державы. Россия делает такое взаимовыгодное предложение вам — поступиться частью, чтобы сохранить все остальное… мы с удовольствием поможем вам вернуть испанский суверенитет на архипелагом. Поставки новейшего вооружения тут будут идти неотъемлемой частью нашего соглашения.

— Я понял вашу мысль, — отозвался Альфонс, переводя партию из дебюта в миттельшпиль, — но согласитесь со мной — уступка территории это очень существенная деталь… материальная, если так можно выразиться… а ваши предложения достаточно виртуальны — зафиксированные на бумаге чернильные строчки. А как говорит классическая философия — материя первична, знакомы с таким постулатом?

— С вами очень интересно беседовать, — ничуть не кривя душой, откликнулся Георгий, — в кадетском училище нам преподавали философию, и этот фундаментальный тезис я хорошо помню, тогда давайте так… — он разменял королевские ладьи и передвинул коня на ферзевый фланг, — на границе России и Китая имеется огромная территория, не принадлежащая на данный момент никому. Синьцзян и Уйгурия, если слышали о таких…

— Подробно в этом не разбирался, — отвечал король, разменивая коней, — но общее представление об этом имею… и что там с Синцзяном?

— Предлагаем испанской стороне равную по территории… даже и вдвое большую можно… в Синцзяне — я понимаю, что добираться туда непросто, но в соглашение можно внести пункт о прокладке туда железной дороги от Транссибирской магистрали. Тогда это будет полноценная колония.

— Покажите это на карте, — попросил Альфонс.

Георгий вытащил из папочки заблаговременно припасенную карту Центральной Азии и очертил карандашом обозначенное место.

— Рядом Афганистан и Тибет… — задумчиво сказал король после внимательного разглядывания карты, — и пустыня Гоби тоже рядом.

— Больших водоемов и рек к сожалению нет, —