Надуй щеки! Том 10 - А. Никл

— Не стоит благодарности, — я пожал плечами, и понял, что всегда так делаю, потому что не очень люблю, когда меня хвалят.

— Ещё как стоит, — усмехнулся старик и в этот момент прикоснулся пальцем к носу.

Это было настолько неожиданно, что я переглянулся с Чаном.

— А что вы думали? — проговорил дед Ёнхо заговорщицким тоном, — только молодые люди могут быть посвящены в тайны?

Я решил не акцентировать внимание на этом моменте, но безусловно, взял его на заметку, хотя пока не понимал, что всё это может значить.

Сейчас мне больше было интересно другое.

— Скажите, пожалуйста, а вы имеете какое-нибудь влияние на комиссию, которая придумывает, а затем проверяет работы учеников?

Теперь настала очередь переглядываться деда с внуком. Причём, я видел, как оба напряглись. Очевидно, они неправильно истолковали мой вопрос. Что ж, такое тоже случается. Даже с крайне образованными людьми.

— Вы хотели бы знать ответы? — напрямую спросил дед Ёнхо.

Я его сразу зауважал за подобную прямоту. Не стал он ходить вокруг да около.

— Не, мне это ни к чему. Я просто хочу узнать, откуда у Вонджу подобные преимущества. Судя по всему, ваш внук куда лучше разбирается в любой теме, которую мы только можем взять в физике, однако год за годом берёт только серебро, если я не ошибаюсь.

— Ах вот вы о чём.

Кан Су Джин глубоко вздохнул и отвернулся от нас к окну. Там, за ним маячила зелень, а дальше — синяя полоска моря. Вид отсюда был просто необыкновенный.

— Скажу честно, меня не устраивает этот расклад, — тут он глянул на внука. — Но я толком не вмешивался. Ёнхо, мой дорогой умник, сказал, что он непременно сам добьётся победы, несмотря на то, что ребятам из Вонджу подыгрывают. Что же касается меня, то я считал это неприемлемым, однако, когда я один-единственный раз попытался разобраться, то мне намекнули, что лучше не вмешиваться.

— Ого! — мне стало даже интересно. — Но что вам могут сделать? Вы же понимаете, что это беспредел, который прямо влияет на будущие кадры нашей страны!

Старый физик повернулся к внуку и вдруг широко улыбнулся.

— А ведь ты прав! Надо было давным-давно вмешаться. Я всё думал, что, если позволю себе инициировать проверку, то это будет воспринято, как лоббирование интересов собственного внука. Но это же действительно может отражаться на учёных всей отрасли в стране.

Ёнхо явно начал переживать. Он снял очки и принялся протирать их. Несколько раз хотел что-то сказать, но под нашими взглядами лишь упирал глаза в пол.

— Гису полностью прав, — проговорил его дед и снова повернулся к нам. — Мне действительно надо было бы давным-давно вмешаться, а я, получается, потворствовал преступникам и обманщикам.

— Дед, — Ёнхо говорил тихо, едва слышно, — я последний год буду принимать участие в этой олимпиаде. Может быть, подождёшь, когда она закончится?

— Чтобы что? — старый физик даже привстал со стула. — Чтобы тебя снова прокатили мимо золота? Чтобы потом при поступлении у тебя были ниже баллы? Да вообще, почему я должен покрывать преступников?

— Меня могут специально зарубить, если ты начнёшь действовать прямо сейчас. Я могу пролететь вообще мимо медалей. А так — серебро мне обеспечено.

— Ну знаешь, что! — Кан Су Джин сверкал глазами, и в нём чувствовалась такая неуёмная энергия, что оставалось лишь восхищаться. — Я сейчас же инициирую расследование!..

— Дед, нет!

— Послушайте, — аккуратно, но твёрдо проговорил я. — Может быть, не станем действовать в лоб?

— А что ты предлагаешь?

Физик казался заинтересованным и сел обратно напротив меня. Ёнхо, казалось, с облегчением выдохнул.

— Есть у меня одна идейка, которая может помочь сделать всё тихо и всё же основательно.

— Интересно, слушаю тебя!

* * *

Чан не очень хорошо слушал Гису. Только понял, что тот предложил деду Ёнхо какой-то нестандартный способ вывести Вонджу на чистую воду. Но вот подробности от него укрылись.

Скорее всего потому, что его мысли были очень далеки отсюда. В его голове постоянно прокручивались слова отца Юми, а после них слова Гису. И да, надо было действовать, негоже было сидеть и ничего не делать.

Но раньше Чан медлил потому что не знал, как воплотить в жизнь пришедшую ему в голову мысль. Однако в момент, когда они уже сдали второй этап олимпиады и направлялись к деду Кан Ёнхо, Чану вдруг пришло достаточно изящное решение. И теперь не терпелось его воплотить в жизнь.

Гису ещё минут пятнадцать о чём-то договаривался с пожилым физиком, после чего махнул Чану рукой.

— Идём, готовиться к последнему этапу.

Чан только этого и ждал. Он кивнул на прощание и профессору и его внуку, после чего чуть ли не опрометью выскочил из квартиры.

— Кто тебя ужалил? — поинтересовался у него Гису.

— У меня есть план, — проговорил на это Чан. — И он не даёт мне покоя. Мне нужно срочно привести его в жизнь.

— А с этим есть какие-то сложности?

— В целом — нет, но мне нужен номер телефона этого самого Чхве Сонъюна.

— Он наверняка есть у Юми, — пожал плечами Хегай.

— И как я у него должен его попросить? — Чан уставился на спутника и хлопал ресницами.

— Ну не знаю, скажи, что хочешь предложить ему партию металла.

— Нет, это всё шито красными нитками. Нужен какой-то нормальный предлог.

— А у тебя нет удалённого доступа к компьютеру Юми?

Гису реально сходу предлагал варианты, до некоторых из которых Чан своим умом доходил не один день. А у Хегая это было просто на раз два.

— Есть, — тут Чан замялся. — И я даже думал, чтобы там поковыряться, но это нарушит наше доверие. Я бы не хотел, чтобы она такое делала в мою сторону.

— Ну тоже верно. Тогда думай, у кого ещё может быть этот номер.

Чан замер на месте, словно вкопанный. Затем очень смешно округлил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да что ж это я⁈ Мне же отец Юми сказал, что они встречались. Наверняка у него есть телефон Сонъюна. Более того, он с удовольствием со мной поделится им.

— Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь.

Гису шёл расслабленно, словно у него не было никаких проблем. А ведь Чан знал, что это не так. Там что-то происходило на полях Хегай-рис. Должен был строиться сгоревший дом. Не были улажены проблемы с ДэСан и ещё много-много всего, на что Гису откровенно плевал.

Чан думал, что если бы