Двадцать два несчастья – 6 - Данияр Саматович Сугралинов

— Здравствуйте, — сказал я.

Судя по голосу, это была та заваспирантурой, которая велела мне ехать в село. Имени ее я, к сожалению, не посмотрел и не запомнил, за что ругал себя сейчас самыми последними словами. Более того, я же мог спросить у Марины или у Маруси, но тоже этого не сделал, закрутился и забыл. Поэтому пришлось обходиться общими фразами.

— Вас беспокоит Епиходов Сергей Николаевич, — сказал я.

— А-а, Епиходов, — протянула заваспирантурой. — Что-то от вас ни слуху ни духу, а мы вас уже заждались. Почти две недели прошло.

— Нет, прошло чуть меньше, — поправил я.

— Нет, почти две, у меня все записано, — надавила она голосом.

— Ох, точно, — признал я. — Вы мне тогда посоветовали ехать в село. Вот я приехал и сижу в селе. Совсем счет времени потерял.

— А где именно? — заинтересовалась она.

— В Марий Эл, Моркинский район. Сижу в маленьком селе Чукша, в амбулатории.

На той стороне рассмеялись.

— Вот бы все аспиранты так выполняли наши предписания. Кому расскажешь — не поверят.

— Так что теперь? — спросил я. — Характеристику привозить?

— Конечно. Я задним числом ее приложу. Только дату не надо ставить.

— Хорошо, — сказал я, раздумывая о том, как же все-таки уговорить Александру Ивановну, чтобы она дала характеристику, причем положительную. — А что по поводу экзаменов?

— Тише, тише. Насчет экзаменов мы с вами потом поговорим, — понизила голос она. — Борис Альбертович посмотрел вашу работу, был впечатлен, поэтому взял вас без экзаменов на целевое место. Там была девушка, которая планировала учиться в аспирантуре, она поступила, все нормально было. Но забеременела, выходит замуж и взяла академотпуск. Поэтому место есть, и вы на него попали.

— Все так просто? — удивился я.

— Но знайте, она года два будет в декрете, и за это время вы должны укорениться у нас в аспирантуре. Я думаю, что все равно кто-нибудь отчислится, или по болезни, или замуж выйдет. Или по нерадивости. Так что места еще будут, не беспокойтесь, — хмыкнула она. — Мы всегда готовы идти навстречу хорошим людям, — с намеком добавила она.

— Понял, — медленно сказал я. — Я вам очень благодарен, и вы не пожалеете, что для меня все это сделали.

— Посмотрим, — многозначительно сказала она.

— Когда мне быть в Москве?

— Ну, на следующей неделе я буду занята, потому что готовлю все документы для министерства, закрываю квоту. Кроме того, у нас тут грядет Ученый совет. А вот через неделю хотелось бы вас видеть.

— Буду, — твердо пообещал я, еще не совсем представляя, как все это проверну.

Мы с ней закончили разговор, и я увидел, что Венера стоит в коридоре, в дверях, и слушает.

— Опять подслушиваете? — насмешливо хмыкнул я.

Она вспыхнула и обиженно поджала губы.

— Да я шучу, шучу, Венера Эдуардовна, — примирительно улыбнулся я. — Хотел вас поблагодарить за поддержку и за то, что вы меня прикрыли в пятницу.

— Как там ваша мама? — спросила она, пряча обиду в глазах.

— Да нормально, операция небольшая на глаза была. Катаракта. Она просто очень боялась, пришлось присмотреть. Ну, сами понимаете, пожилые люди…

— Конечно, — кивнула Венера. — Эти больные, они как капризные дети.

— Да.

Мы помолчали.

— Я поставила системы, все готово, — сказала Венера. — И достала еще ампулы и шприцы.

— Хорошо, — сказал я.

Опять воцарилось неловкое молчание.

— Послушайте, Сергей Николаевич, — замялась она, тщательно подбирая слова. — Извините меня, пожалуйста, но Пивасик так и не вернулся…

Глава 16

Венера растерянно всплеснула руками, и глаза ее моментально наполнились слезами.

— Ничего страшного, — попытался успокоить я ее. — Не вернулся так не вернулся. Вообще не переживайте за него, Венера Эдуардовна. Он ко мне сам прилетел, добровольно. А раньше жил вообще у других людей, у нас во дворе. У каких-то алкашей. Поэтому и зовут его Пивасик. И он привык летать и делать все, что сам хочет. Никакой дисциплины он не признает. Если посчитал нужным улететь, значит, так оно и будет. Захочет — прилетит, не захочет — ну, не захочет, значит. Я все, что мог, для него сделал. А раз сбежал, так сам виноват. И не беспокойтесь, вас я в этом абсолютно не виню.

— Ну что вы… все равно неудобно, — расстроенно вздохнула она.

— Неудобно на потолке спать, — неуклюже пошутил я. — А как там Валера?

— Да орал, бегал, чего-то требовал. На окне сидел, все вас выглядывал. Но потом ничего… Как ни странно, с братом моим они скентовались, — усмехнулась она.

Я невольно ощутил укол ревности. Гадский суслик-предатель Валера.

— Кто бы подумал, — тем временем продолжала Венера. — Тимофей такой, что он на дух никого и ничего не переносит, а с Валерой они как будто нашли друг друга: вместе смотрели телевизор, он его даже гладил…

— Кто? Валера Тимоху или наоборот? — хмыкнул я.

Венера рассмеялась.

— Я вам Валеру принесу, когда уходить будете, — сказала она. — А вот что делать с клеткой Пивасика?

— А пусть она у вас пока побудет, — сказал я. — Вдруг вернется. Как раз клетка для него будет. Я в среду опять в Чукшу приеду, так что все нормально. Он летает где-то, может, в лес подался, кто его знает. Может, и вернется, ничего страшного. Тем более на дворе немного потеплело в последние дни.

Венера кивнула. Хотя я видел, что она все равно переживает.

— И вот еще, — сказал я и посмотрел на нее.

Венера ответила мне вопросительным взглядом. А я достал из своего рюкзака коробочку с кремом и с таинственным видом протянул ей.

— Что это? — удивилась она.

— Это вам. От меня.

— Мне? — Она так изумилась, что аж недоуменно захлопала ресницами. — За что?

— Да просто так. Вы много мне помогали, Венера Эдуардовна. И с Валерой, и с Пивасиком, и на операции ассистировали, и с отгулом этим. Поэтому вот такой вам от меня небольшой привет из Казани.