Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

* * *

Я проснулся от тишины.

Не от звука, а именно от тишины, непривычной и мягкой, какая бывает только в больших домах с толстыми стенами. Солнце уже вовсю било в окна, и я не сразу вспомнил, где нахожусь.

Кровать была огромная, из морёного дуба, с резными стойками для балдахина, который сейчас отсутствовал. Родовая мебель Аквилонов, слишком тяжёлая, чтобы вывозить, и слишком старая, чтобы продать.

Лазуриным она оказалась не нужна, и слава богу, потому что остальное они вывезли подчистую. Комната была полупустая: голые стены с темными прямоугольниками на месте картин, паркет с царапинами от сдвинутых шкафов и солнечный свет, который лился через высокие окна без штор, потому что шторы тоже уехали вместе с мебелью.

Но постельное бельё было свежее, накрахмаленное, пахло чистым полотном. Пока я вчера изучал журналы, Елена Павловна успела его перестелить. Подушка была непривычно мягкой, пуховой, но это мелочи.

Я лежал и не торопился вставать.

Мне было хорошо. Не «удобно», не «сойдёт», а именно хорошо на душе. Я уже и забыл, когда в последний раз испытывал это спокойное, глубокое чувство.

Впервые за всё время в этом мире я проснулся не во временном жилье. Не в гостинице Трёхречья, не в каюте катера, не в чужой съёмной комнате. Я проснулся дома.

Из-за двери доносились приглушённые звуки. Где-то внизу звякнула посуда, хлопнула дверь, по двору проскрипела тележка. Поместье жило обычной утренней суетой, когда каждый занят своим делом и никто никуда не торопится.

Впрочем, мне не нужно было прислушиваться, чтобы это знать.

Шёпот Течений для Архимага был не умением, которое нужно включать, а фоном, который никогда не замолкал. Вода в трубах, в стенах, в воздухе, в озере за окном — она звучала всегда, и через неё я ощущал происходящее в доме так же отчётливо, как биение своего сердца.

Двое были на кухне. Елену Павловну я узнал по непрерывным и уверенным движениям и голосу, который не умолкал ни на секунду. Она что-то объясняла, наставляла, поучала. Нюта рядом с ней молчала, но повторяла все действия как надо. Пускай пока медленно и осторожно.

Во дворе работал Гаврила. Тяжёлые мерные шаги звучали то громче, то тише. Очевидно, он разгружал телегу со снедью, которую привезли из города рано утром. Вчера я оставил Елене Павловне деньги на хозяйственные расходы. Разумеется, она не стала откладывать закупки. Гаврила перетаскивал мешки в кладовую, и его молчаливая, неторопливая основательность ощущалась так же ясно, как если бы я стоял рядом и смотрел.

Федька уже был на озере. Лодка покачивалась на лёгкой утренней волне. Мой ученик встал раньше всех и отправился рыбачить.

Вскоре я обнаружил в его движениях определённую систему. Его лодка, казалось, стояла на одном месте, но с каждой минутой оказывалась чуть ближе к центру озера.

Это был медленный, но устойчивый дрейф, почти незаметный, если не следить. Руль слушался хозяина, а русалочьи камни несли лодку туда, куда хозяин хотел. Сам того не сознавая, он стремился к центру. Его дар тянул его к самому мощному источнику магии в округе, к куполу на дне, как стрелку компаса тянет к северу.

Федька этого не понимал. Он думал, что просто интересно посмотреть, что там внизу и почему запрещают туда приближаться.

А на глубине ждали семь существ, быстрых и безжалостных.

Через канал связи от Капли пришёл образ. Подводное течение, мягкое и направленное, развернуло лодку и подтолкнуло от центра к берегу.

«Федька опять плывёт не туда! Капля следит! Федька бурчит!»

Через воду я слышал, как Федька и правда бурчит в лодке. Я не пытался разобрать слова, но интонация была знакомая. Расстроенная и по-мальчишески упрямая.

Дурацкие водовороты опять не дают ему заплыть, куда хочется. Было бы смешно, если бы на дне не ждали Ловцы.

Через минуту лодка снова поползла к центру, медленно и настойчиво. Капля снова создала течение.

«Капля опять отодвинула! Федька опять бурчит!»

В её голосе звучало терпеливое возмущение ребёнка, которому поручили следить за непослушным котом.

Я задумался. Сегодня нужно отправляться к Глухому озеру. Два дня пути, отплыть надо засветло, чтобы добраться вовремя.

Оставить Федьку здесь я не могу. Капля отправится со мной, а без неё оттаскивать лодку от центра будет некому.

Федька упрямый. Одного дня без присмотра хватит, чтобы он вздумал проверить, что за водовороты такие мешают ему рыбачить. И нырнёт ведь, и, что характерно, доплывёт до самого купола.

Значит, надо будет забрать его с собой, к Глухому озеру. Какой бы монстр нам там ни встретился, рядом со мной Федьке будет безопаснее, чем без меня на Синем озере. Решено, так и поступлю.

На тумбочке у кровати завибрировал чарофон. Металлический корпус задрожал на дереве, и это жужжание прозвучало в утренней тишине неожиданно громко.

Я взял аппарат и приложил палец к контактной пластине.

— Доброе утро, Данила, — произнёс Громов. — Прошу прощения за ранний звонок, но дело срочное.

Глава 13

— Слушаю, Василий Петрович.

Я сел повыше, подложив подушку под спину. Слово «срочное» в устах человека, который никогда не бросался такими определениями попусту, заставило меня заинтересоваться.

— Я вчера провёл полдня в Торговом банке, — размеренно начал Громов. — Начну с хорошего. Закладная Мергеля аннулирована.

— Фальшивка? — заинтересовался я.

— Не совсем, но близко к тому, — ответил юрист. — Процедура переуступки была проведена с нарушениями, банк это признал. Те самые три пункта, которые вы мне назвали. Скорость переуступки, отсутствие уведомления и нарушение вашего приоритетного права. Управляющий поначалу упирался, но когда я положил перед ним выписку с датами и предложил обсудить это в суде, стал значительно сговорчивее.

Я усмехнулся. Громов среди банковских служащих чувствовал себя как щука в садке с карасями. С его репутацией, даже не надо было доводить дело до суда, услышав его имя те сразу выкладывали карты на стол и прекращали юлить.

— Хорошая работа, Василий Петрович. Но я так понимаю, это не всё.

Громов хмыкнул. За несколько месяцев он привык, что я не жду, пока мне подготовят почву.

— Банк аннулировал переуступку, но запустил официальную процедуру продажи закладной. По регламенту, с публикацией в «Синеозёрском вестнике». Срок выкупа для владельца, то есть для вас, четырнадцать дней. Если не воспользуетесь, закладную выставят на открытые торги.

— И Мергель будет первым в очереди, — кивнул я машинально, хотя мой собеседник и не мог этого видеть.

— Разумеется, — ответил Громов. —