Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

— Центру и левому флангу на вторую позицию! — приказал Даниель, и вниз помчались сразу четыре посыльных. — Правый фланг должен опрокинуть их строй.

Говоря «Правый», Даниель имел в виду легион герцога Янда, который они подобрали по пути. Ими можно и нужно было жертвовать. Для того Император и послал их ему на помощь.

* * *

Берси Хаук, поле боя, утро

— В порядке я! — пришлось рявкнуть из последних сил, чтобы меня не пытались никуда унести.

— Если ты будешь тут лежать, тебя затопчут, — сказала Илина, пытаясь напоить меня отваром румяного корня. Второй раз пыталась, так как первая часть во мне не удержалась по причине того, что я с утра ничего не ел. Илина это понимала и думала, чем меня можно накормить.

— Это ещё не всё, — я отодвинул её руку с флягой, решив не издеваться над голодным желудком. — Давай, к реке меня несите. Вон туда, — не вставая, я показал направление рукой.

Илина убрала флягу, легко подхватила меня на руки и побежала в сторону реки. Со стороны легионов в нашу сторону двигалась тяжёлая пехота, прикрываясь щитами. Уцелевшие огненные псы окончательно разбежались, но, к большому сожалению, их осталось довольно много. Поняв, что я не планирую выходить из боя, отряд Бальсы в полном составе перемещался к нам, легко обогнав наступающий легион.

Со стороны армии иноземцев в воздух взвилась туча стрел, обрушившаяся на ряды тяжёлой пехоты. Вот только легионеры дружно подняли щиты, не понеся серьёзного урона. Где-то далеко, у кромки леса, появился один из псов и ворвался в строй пехоты. Он даже сумел раскидать несколько десятков человек, прежде чем его свалили, закидав дротиками. Эта маленькая победа вызвала воодушевление у легионеров, которые разразились криками и воплями, ускоряя шаг. Первые ряды тяжёлой пехоты с хрустом и лязгом протаранили строй иноземцев, сумев продвинуться на десять шагов, прежде чем завязли. Даже у реки, в нескольких сотнях шагов, были слышны лязг стали и крики людей.

Я понемногу приходил в себя. Прошло онемение в руках, лишь немного кололо кончики пальцев. Ещё немного кружилась голова — как от кружки крепкого вина. Хотелось ворваться на поле боя с мечом в руках. Сделать хоть что-нибудь, но лично поучаствовать в разворачивающемся кровопролитии.

— Это может продолжаться долго, — сказала Илина, глядя на сражение. Её голос вырвал меня из непонятного оцепенения.

— Собаки убегают, — сказал кто-то из подчинённых Бальсы.

Вдалеке, за рядами иноземцев, были видны силуэты огненных псов, бегущих на юг. Но не все они спасались бегством. Парочка не самых крупных особей решила поддержать почти опрокинутый строй. На них сразу обрушился смертоносный дождь из дротиков. Один из псов споткнулся и рухнул, не сумев прорваться. Второй же успел извергнуть из пасти струю огня, заливая им пространство перед собой. Огонь вспыхнул и почти сразу потух под действием магии. И следом над задними рядами иноземцев соткался огромный красный шар, через секунду рухнувший на них, взметая в небо столб огня.

Ещё несколько огненных заклинаний обрушились на иноземцев в том месте, где стояли лучники. Я чувствовал, что колдовал кто-то один. Остальные наверняка берегли силы, чтобы сбивать пламя, если появится больше огненных псов. Хотя нет, я оказался не совсем прав. Совместными усилиями несколько магов создали огненный смерч, посеявший в рядах врага панику. Как только маги плотно включились в бой, всё закончилось быстро. Почувствовав, что противник не способен справиться с огненными атаками, маги просто сожгли задние ряды врага, не давая возможности отступить.

Иноземцы дрались до последнего, стараясь связать боем легион чтобы избежать огненных атак. Но тяжёлая пехота прошла по их поредевшим рядам как бревно по пшеничным колосьям. Кто-то всё же попытался спастись бегством, но их растерзала конница, а отряд оборотней не позволил уйти в редкий лес.

Я не стал ждать развязки, решив вернуться в лагерь. Почему-то думал, что сражение оставит сильное впечатление, что меня будут долго преследовать крики умирающих и сгорающих в огне людей, но всё было совсем не так. Сейчас меня больше тревожила судьба огненных псов. Сколько я знаком с Азмом — считанные дни, почему же на душе так погано? Он говорил, что ему осталось мало времени, прежде чем он больше не сможет принимать облик собаки. Но даже так…

Я коснулся рукой груди, где под одеждой покоился камень на золотой цепочке. Там уже был не Азм, не огненный пёс, вечно ворчащий по пустякам и умеющий шутить не только над другими, но и над собой. Там покоилось холодное, лишённое эмоций пламя. Молчаливое и утратившее разум. Он ведь мог только гадать, как подействует на него белое пламя, но не колебался ни секунды.

Илина прижала ладонь к моей щеке, смахнув пальцем капельку проступившую у краешка глаз.

— Это всё пыль и горячий ветер, — я накрыл её ладонь своей.

А горячий ветер крепчал. В нём теперь чувствовалась гарь и запах горелой плоти. Стяги легиона трепетали на этом ветру, а ткань шатров угрожающе раздувалась, грозя сорваться с верёвок. Мы как раз подошли к шатру командования. С этого места было видно, как работает лагерь целителей. Раненых ещё не выносили с поля боя, но это лишь вопрос времени. Тех, кому повезло не истечь кровью сразу, спасут. За другими вышлют бригаду с телегой, но чуть позже, когда сражение полностью закончится. Интересно, будут ли брать живыми иноземцев, или легионеры выместят на них злость, отомстив за предыдущие сражения?

В это время из палатки выбежал серый чистокровный оборотень и широкими прыжками умчался в сторону сражения, смещаясь к лесу. Следом за ним выбежал посыльный легиона, устремившись к отрядам, стоявшим в резерве.

— …дважды проверить, — голос Даниеля, — чтобы не разбрелись по окрестностям. Мы успеваем?

— У нас ещё часов пять в запасе, — ответил легат.

— Превосходно! Пока подойдёт двенадцатый, у нас будет достаточно времени закрепить успех. Берси, не стой там, заходи, — позвал меня Даниель.

Герцог, вместе с легатами, склонился над картой, на которой были расставлены золотые и серебряные фигурки. Рядом стопкой лежали старинные золотые монеты с изображением пса на одной из сторон. Такие чеканили лет двести назад. Они весили почти на полтора грамма больше обычных и оценивались одна к трём.

— Отлично постарался, — Даниель подошёл, обнял за плечи. — Магистр из столицы раз двадцать повторил «катаклизм, катаклизм» и убежал к голубятне докладывать в столицу.

— Катаклизм — это высшая степень магического возмущения по классификации Барнеля, — пояснил я. — Проще говоря — очень сильное заклинание.

— Да уж, тот огненный сгусток сожрал почти всех псов. Оставшиеся, поджав хвост,