Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Прости, Коль, — отозвалась она на прикосновение. — Не знаю, что на меня нашло. Сорвалась. Мы ведь одна команда и всё такое, да? Должны биться спина к спине, а я… В общем, плохой из меня командный игрок.

— Это уж мне позволь решать. Лучше расскажи уже, что между вами двумя происходит. По порядку. И честно.

Лакросса повернула ко мне голову и потёрла лоб.

— Ладно, — выдохнула она. — Честно так честно. Честность — лучшее качество для воина. А я воин. Пусть и девушка. Единственная дочь своего отца, и на мне лежит огромная ответственность. Когда его не станет, племя поведу я, а ты сам понимаешь, каково это делать женщине. Мне каждый день придётся доказывать, что я достойна.

— Раньше ты говорила иначе. — Я встал, закрыл занавески на окнах и вернулся обратно на кровать, положив руку на плечо оркессы. — Говорила, что хочешь стать самой сильной, чтобы самой решать свою судьбу.

— Я изменилась, — хмыкнула она и посмотрела на свои ладони. Мозолистые от постоянных упражнений. — Из-за тебя.

— Из-за меня?

— Да. Я ведь не слепая и не дура. Увидела, как ты принимаешь наследие своего рода, заботишься о поместье, винограднике и… о нас. И поняла, что должна поступить так же. Наше наследие, память наших предков… Это ведь то, что делает нас собой. Ты так не думаешь?

Я вздохнул, прокручивая в голове воспоминания последних месяцев, и ответил:

— Пожалуй, что так. Но причём здесь княжна?

— Василиса? Знаешь сказку про муравья и стрекозу?

Кивнул в ответ.

— Я, как тот муравей, постоянно тренируюсь, извожу себя диетами, постоянно учусь и пытаюсь стать сильнее. А Василиса? Она как стрекоза: лето целое пропела. Только в сказке стрекоза потом приползла к муравью, а у Онежской всё равно всё получается! Даётся куда легче, чем мне!

— А ещё она выйдет замуж за того, на кого укажет отец, чтобы заключить выгодный союз. Станет предметом торга, проще говоря, — закончил я за Лакроссу.

Оркесса посмотрела на меня и вздохнула.

— Да, тоже не самая лучшая участь. Я всё поняла, Коль, спасибо.

Я видел, что девушка всё ещё напряжена. Под кожей щёк ходуном ходили желваки, лоб морщился, мышцы плеч и рук были напряжены.

— Тебе нужно расслабиться, — я поднялся и снял нагрудник, — отпустить дурные мысли.

Под вопросительным взглядом Лакроссы снял нагрудник и с неё и спрятал их в шкаф. Ещё не хватало, чтобы за нами подглядывали. Хотя, пожалуй, стоило это сделать куда раньше. Но уже поздно, фарш назад не провернёшь.

Девушку я перевернул на живот. Она пыталась протестовать, но когда я начал, то сразу расслабилась. А начал я лёгкий, расслабляющий массаж. От стресса и тренировок мышцы только так забиваются, и их обязательно нужно промять и расслабить. К тому же у меня был хороший учитель. Вероника делает массаж просто мастерски. Эх, даже соскучился по нему немного.

Слегка разогрев оркессу, стянул с неё остатки одежды, чтобы ткань не мешала. Кожа у Лакроссы была нежная и бархатистая на ощупь. А запах шоколадного мускуса приятно щекотал ноздри. Она сначала только пищала, когда я безжалостно проминал забитые мышцы, но потом, когда спазмы были побеждены, начала постанывать. Я перешёл ниже, занялся её ногами. А потом сам не заметил, как мы оказались в постели.

Вечно с красивыми девушками массаж идёт не по плану. Не то чтобы я был против…

— Что… меня должно было… расслабить? — выдохнула потная и оттого ещё более сексуальная оркесса, когда мы обессиленные упали на смятую кровать. — Массаж… или это?

— Оба! — хохотнул я.

Свет уличных фонарей за окном приглушился, и я не заметил, как заснул.

Утром меня разбудило тормошение за плечо. И нет, это не я стал лунатиком, а меня активно пытались разбудить. Разлепив глаза, увидел перед собой три сердитые мохнатые мордашки в жёлто-чёрную полоску.

— Коля! — хором завопили девушки. — Ты что с нами сотворил⁈

А я не выдержал и зашёлся смехом, за что был немедля поколочен. Не, ну а какой ещё реакции они ожидали⁈

Глава 7

Облачное Древо

Вторая зона отдыха

Несколько часов назад

Княжич Парнасов Дмитрий Львович лежал в спальном мешке прямо на улице второй зоны для отдыха. На продуваемой всеми ветрами площади. Он потратил полученные сегодня баллы на этот спальный мешок, оставив необходимый минимум, чтобы не оказаться в самом конце. Княжич зябко поёжился от холода. Дешёвый спальный мешок не был рассчитан на столь холодные ночи. Поэтому княжич никак не мог заснуть и смотрел на тёмный горизонт, местами видимый сквозь листья.

Он был сыном патриарха рода Парнасовых. Будущий наследник княжеского титула. Его двоюродный братец из другой ветви Парнасовых, тот самый, что так опозорился перед самим Императором, тоже любил величать себя княжичем. Вот только достоинства в нём не было ни на грош. Капризный и тщеславный трус. Не то что Дмитрий.

Всё же, как Парнасов ни презирал родственника, он был из его рода. И долг Дмитрия — смыть позор кровью того, кто его нанёс. Кровью барона Дубова.

Правда, в данный момент, это представлялось маловероятным. Дубов сейчас спал в уютных апартаментах, ещё и порезвился перед этим с одной из своих девушек. Дима видел это по теням на занавесках.

Высокомерный ублюдок. Он не заслуживает того, что имеет!

Парнасов усилием воли подавил в себе гнев. Не время для мести. Он ещё выберет момент, а пока нужно выиграть турнир. Его сокурсники из Преображенской академии оказались полностью бесполезными. Не пожелали подчиняться его командам и оставили одного. А сейчас спали в другом съемном доме.

Ничего, он и с ними ещё поквитается.

Со всеми.

Дмитрий не мог похвастать сильным Инсектом. Его отец взрывал предметы взглядом, а вот он сперва должен был к ним прикоснуться, перед этим ещё и заряд накопив. Да и взрывы у него получались так себе. Хлопки какие-то. Зато княжич не пренебрегал своей дополнительной способностью и всячески развивал её. Она казалась даже более эффективной в делах учёбы или карьеры. Он мог быть очень убедительным.

Именно благодаря этой способности он попал на турнир. И именно благодаря ей он выиграет Кубок Кикиморы, почти не участвуя в дурацких испытаниях.

Свет в окнах дома Дубова погас. Чёртов барон улёгся спать. Парнасов мрачно улыбнулся своими сизыми от холода губами. В его голове созрел план.