Тёмная суть - Анастасия Командор

class="p1">Веллан вручил Жатве и Сумраку по паре перчаток и по святому мечу, чтобы защищали войско от гайстов вместо погибших Истребителей. Первым порывом Мирт было выкрикнуть обвинение в святотатстве, но потом, когда Жатва прикончила хищника еще до того, как его успели заметить люди, ей открылась истина. Кара – всего лишь оружие в руках своего хозяина. И только от хозяина зависит, как его применить. Если бы хоть кто-то додумался использовать кар во благо, кто знает, возможно, мир был бы совсем иным. Ведь достаточно всего одного меча и одной кары, чтобы заменить целый отряд Истребителей. Лишь одна жертвенная душа вместо двадцати…

Мирт так крепко задумалась, что не заметила толстый корень, выступающий из земли, споткнулась и, коротко ойкнув, полетела в грязь. Чья-то крепкая рука подхватила ее, не позволив растянуться на влажной земле.

– Плохо выглядишь, сестра, – заметил Никс, когда она восстановила равновесие и подняла на него озадаченный взгляд.

– Спасибо… В смысле – за помощь, – пробормотала она.

Парень ответил ей широкой улыбкой.

– Разобьешь лоб – некому за меня помолиться будет.

– А ты помолишься за меня, если я умру первой?

– Конечно, если тебя устроит молитва Благодарности за пищу, потому что других я не знаю.

Мирт тихо рассмеялась.

Молодой Истребитель был одним из немногих, кто обращал на нее внимание не только в стенах кирхи. Никс чем-то напоминал ей сестру Юну. Возможно, своей добротой и открытостью, готовностью поддержать, не требующей ничего взамен. И пусть его шутки часто казались ей грубоватыми, он все же мог заставить ее улыбнуться.

– О, что я вижу! – раздался издевательский голос Жатвы. Мирт от неожиданности вздрогнула и едва не споткнулась снова. – Развеселил грустную монашку. Я-то думала, твое сердце принадлежит только мне, красавчик.

Жатва обнажила в улыбке острые зубы. Ее святой меч болтался в ножнах на поясе, рукоять с Глазом Видящего торчала из-под накинутого на плечи плаща, а кисти рук скрывали длинные перчатки, чтобы благословение Господа не жгло кожу.

– Э-э… сердце? Мне становится страшно, когда ты так говоришь.

– Не нужно бояться. Из вас двоих первой я съела бы девчонку. Она явно нежнее, хоть и с привкусом праведности.

От взгляда черно-зеленых глаз кары, устремленных, кажется, прямо в душу, бросало в дрожь, но Мирт твердо решила не поддаваться страху:

– Ты и сама сейчас не так далека от Господа. В твоих руках святое оружие.

– Ох, как же приторно, – скривилась Жатва. – Я-то надеялась немножко побесить тебя тем, что держу чью-то чистую душу в своих грязных лапах.

– Душа сейчас всего лишь оружие. Как и ты. А разница между вами в том, что ты не выбирала стать им.

– Откуда знаешь? Может, я всю жизнь мечтала крошить людишек и жрать человечинку.

В голосе Жатвы звучала издевка, но Мирт чувствовала, что за этим кроется многолетняя боль, которую кара пыталась выплеснуть единственным доступным ей способом. Жалость окончательно вытеснила страх из души послушницы.

– Зачем ты притворяешься?

– Кем я, по-твоему, притворяюсь – человеком или тварью?

Мирт помолчала в задумчивости. Все то, что внушали ей в монастыре о карах и гайстах, о темной сути и Господе, в последнее время вызывало все больше сомнений. Разочаровалась она и в самой Церкви, а потому пришла к выводу, что должна найти истину сама.

– Темная суть исказила твою душу, но я знаю, что она еще есть у тебя. А раз есть душа, то есть и шанс вернуться к Видящему.

– А может, я и есть Видящий? Если он вездесущ и многолик, может, Жатва – всего лишь одно из его лиц, а ее суть – всего лишь одна из его сущностей?

Жатва с легким прищуром и неизменной ухмылкой, придающей любым ее словам привкус своеобразной шутки, пытливо смотрела на Мирт. Та озадаченно нахмурилась:

– Пытаешься задеть меня?

– Нет, что ты. Просто хочу кое-что уточнить. Когда алхимику Хатрифу удалось вырвать из иного мира кусок неизвестной материи и поместить в живую плоть, он назвал это темной сутью лишь потому, что не смог ее обуздать. Тогда он решил, что раз есть темная суть, то должна быть и светлая. Но сколько бы ни пытался, так и не сумел ее выделить. А что, если нет никакой светлой сути, да и темной тоже? Есть просто суть – одна. Та, что и составляет бога. И мы все – кары и гайсты – просто кусочки этого бога, помещенные в чужие тела, обреченные постоянно бороться с собственными душами и не способные примириться с ними.

С последними словами ухмылка Жатвы потухла, сменившись пугающей серьезностью. Сердце Мирт забилось чаще. Это было страшное, немыслимое богохульство. Она чувствовала, как рушатся сами основы ее мира, заложенные еще в монастыре. Но что вообще может быть доподлинно известно людям о материях, которые невозможно постичь? Вера без доказательств всегда остается лишь верой, но не истиной.

Ощущая, как почва уходит из-под ног, как трещит по швам целый мир, Мирт цеплялась за обломки своих убеждений, как за последнюю соломинку.

– Если бы это было так, то хоть одна кара получила бы способность исцелять или созидать, но вы только разрушаете, – заметила она и сама поразилась тому, как неуверенно прозвучал ее голос.

– Думаешь, Господь не разрушитель? Всякая жизнь – это лишь путь к смерти, – отрезала Жатва. – Мило поболтали, но мне пора. До скорого, красавчик. – Она подмигнула Никсу и окинула Мирт многозначительным взглядом. – А ты, малышка… Скоро ты поймешь, что я права.

Плащ взвился за ее спиной, когда Жатва унеслась вперед.

– Она не перестает удивлять, – тихо сказал Никс, провожая кару взглядом, пока та не скрылась из виду, затерявшись в толпе бредущих по узкой лесной дороге воинов.

***

Путь к Дертбургу лежал через Крайфорт, к стенам которого войско должно было подойти через несколько дней. На этот раз крюк не делали, а на ночь планировали расположиться прямо на развилке, где условились встретиться с отрядом из замка на озере.

Никто не питал особых надежд увидеть товарищей живыми. Однако вдалеке между деревьями, как раз там, где сходились дороги, скоро стали заметны походные костры. Солнце клонилось к закату, но в лесу стемнело гораздо раньше, а потому огни казались особенно яркими. Их рыжий свет пробивался сквозь густой подлесок и низкие ветки, но ничего другого с такого расстояния разглядеть не удавалось.

Первые ряды солдат слегка приободрились, и совсем скоро весть о том, что впереди уже ждут свои, пронеслась по всему войску. Даже Эммерих с высоты седла обратил к Веллану полный облегчения взгляд. Капитан же не спешил разделять общую радость.

Оба они шли впереди колонны. Веллан выдал некоторым воинам святые мечи, взятые из холодных рук прежних владельцев. Но теперь, когда две кары охраняли поредевшее войско, никто не ожидал, что с гайстами придется сражаться обычным солдатам. Кроме того, всех беспокоили новые твари, созданные Ингольвом и его темным советником.

Отправляться в путь вот так, не имея понятия, как справиться с недавно обращенными карами, у которых не было ни гробниц, ни хозяев, – невероятно рискованно. Однако сейчас даже высокие стены не могли обеспечить безопасность. Поэтому лучше умереть в попытке хоть что-нибудь сделать, чем погибнуть, не сделав ничего.

Эммерих говорил об этом перед строем – вдохновенно и горько, пытаясь убедить людей в единственно верном решении. Впрочем,