Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Председатель усмехнулся, повернулся к Дондику:

— Обрати внимание, капитан, как этот юноша формулирует. — Он снова повернулся к Росту:

— Хочешь взглянуть на эти карты?

Ростик перевел взгляд в угол кабинета, где на полу стояли свернутые трубочкой листы то ли плотной бумаги, то ли слабого картона.

— Хочу.

Не позволив Рымолову как старшему по званию подняться, капитан сам встал, дошагал до карт, взял пару, вернулся к столу, стоящему поперек председательского, в виде палочки буквы «Т», развернул их широким жестом. Ростик перевел на них взгляд.

Карты были исчерканы полупрозрачными линиями и пятнами самого разнообразного вида. Тут были и полоски в две-три розовые линии, ряды из точек с непонятными иероглифами по бокам, и везде, где только можно было, от сторон листа к центру сходились разноцветные наплывы разной насыщенности. Никакой аналогии с изобретенными человечеством правилами картографии эти изображения не имели. И понять что-либо из этого нагромождения незнакомых знаков было абсолютно невозможно.

— Значит, так, — начал пояснять Рымолов, обойдя свой стол и в бессчетный раз, наверное, склонившись над этими произведениями абстрактно-геометрического и искусства. — Мы полагаем, что губиски засекретили свои знания о той части Полдневья, где нам выпала судьба обитать. Мозги пурпурных, как ни странно, устроены таким образом, что они умеют запоминать кусочки карты, оторванные условными знаками от целого и перемешанные без всякой системы. То есть пурпурный, посмотрев сюда, сумеет составить правильную картину, а мы… Можешь сам попробовать, если не лень. Но сразу предупреждаю, отдел почти в два десятка отличных ребят работал над этой проблемой, и без малейшего результата.

Ростик еще раз пробежал глазами по мешанине цветов и линий и отказался от предложения Рымолова. Ему это тоже было не под силу.

— Значит, карты пурпурных для нас бесполезны?

— Как видишь, — ответил капитан.

— Тогда нужно сделать свои, человеческие, — предложил Ростик.

— Но их следует держать в тайне, — начал было капитан, — потому что, как мы видим…

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в нее ввалился директор обсерватории Перегуда, за которым последовали Антон с Кимом.

Ростик улыбнулся. Так приятно было видеть эти дружеские физиономии.

— Мы не очень опоздали? — быстро спросил Перегуда.

— Не очень, — твердо проговорил капитан.

С тех пор как время в Полдневье сбилось окончательно, такие накладки, без сомнения, возникали повсеместно, поэтому ругаться на опоздавших было неумно. Что и подтвердил Рымолов, сразу по-деловому потерев свои тонкие, чуть морщинистые руки.

— Ребята, — начал он в своей прежней, профессорской манере, — рассаживайтесь. Приступим наконец к делу.

Ким сел рядом с Ростиком, гулко хлопнув его кулаком по закованному в доспехи плечу, а потом с кривоватой ухмылкой потряс ушибленной рукой в воздухе. Ростик пояснил:

— Понять не могу, почему мне не дали заскочить домой? Я бы переоделся, умылся…

— Очень мало времени, Гринев, — ответил Председатель, возвращаясь на свое начальственное кресло.

— Да, времени маловато, — согласился капитан.

— Как нам стало известно, — снова, серьезно поблескивая глазами, заговорил Рымолов, — вчера на базу не вернулся один из наших гравилетов. Он совершал облет западного берега северного залива, то есть той его части, которая, как установлено, занята дварами.

— Этими динозаврами в доспехах? — шепотом спросил Антон.

— Именно, — согласился с определением Рымолов. — Лодок облегченного типа, способных развивать скорость под сотню километров в час, у нас не очень много. Кроме того, там были отменные разведчики, которые… — Он опустил голову, помолчал. Вероятно, даже ему не хотелось говорить, как у них мало шансов уцелеть, если с ними действительно произошла авария, а не мелкая поломка, заставившая сделать вынужденную посадку. — В общем, мы должны попробовать спасти и технику и людей. Подчеркиваю — спасти, использовать все, что только можно. Поэтому мы и пригласили вас — лучшего разведчика и лучших пилотов.

— Значит, — прищурил азиатские глаза Ким, — мы полетим втроем?

— Вторым пилотом пойдет Бурскин, — подтвердил капитан. — Кто знает, сколько вам там кружить придется.

— Почему такая срочность — понятно, — признал Антон. — А вот почему непременно нужно кружить до победного?

Капитан поднял голову, посмотрел на Рымолова, получил какой-то непонятный знак и произнес:

— Есть подозрение, что в полет эта лодка унесла карту, несущую изображение Боловска и кое-каких наших ориентиров.

— А это значит?.. — Антон не договорил.

— Да, — жестко проговорил Рымолов. — Мы можем слишком отчетливо, так сказать, проявиться перед дварами. И если когда-нибудь они вздумают нанести по нам удар, то…

— Например, если у них армия слишком скучает, — добавил капитан невесело.

— Да, понятно, — кивнул Ростик. В самом деле, после одного взгляда на карту пурпурных губисков эти выводы не казались пустой выдумкой кабинетных философов. — Но у меня вопрос — а я-то зачем?

Рымолов посмотрел на него, потом взглянул в окно. Ростик тут же вспомнил эту привычку Председателя, но не подал вида, насколько теперь она его почему-то настораживала.

— Понимаешь, Ростик, чтобы нам вернуть технику… хотя бы технику, придется договариваться с дварами. А ты у нас — главный дипломат. Твои переговоры с зеленокожими до сих пор обеспечивают понимание и вполне реальный контакт другим экспедициям.

— Каким это? — спросил Антон.

— Например, — промычал капитан неловко, — Эдик Сурданян пару раз в Чужой город мотался. И они его вполне достойно встречают.

Ростик подумал. Председатель недоговаривал, но так прозрачно и в то же время многозначительно, что спрашивать смысла не имело. Почему-то возникала твердая уверенность, что придет момент, и он все сам узнает, поймет, и даже, скорее всего, признает разумным.

— Тогда я хотел бы спросить вот о чем. Могу я вручить им одну из пушек с какой-нибудь летающей лодки? Разумеется, можно обойтись одним стволом, а не спаренным.

Тишина продлилась недолго, но была основательной. Наконец Рымолов спросил:

— Зачем?

Ростик улыбнулся. И хотя с самого начала разговора чувствовал себя не очень уверенно из-за запаха, в котором не был виноват, из-за своего нелепого вида в походных, давно не чищенных доспехах, твердо произнес:

— Если лодка и карта обладают такой ценностью, их лучше выкупить. За пушку их отдадут с большей вероятностью, чем за пустые разговоры.

— Пушка тоже представляет ценность, — пробурчал Антон.

К оружию он всегда имел слабость, сколько Ростик его помнил.

— Гравилет, а тем более карта — ценнее, — отчетливо проговорил Дондик, разом признав мнение Ростика законным.

На этом совещание и закончилось. Уже в спины, когда ребята уходили, Рымолов прокричал:

— Постарайтесь подготовиться сегодня и вылететь завтра как можно раньше. Если получится, еще до рассвета.

— Так и сделаем, — ответил ему Ким.

2

Факелы, воткнутые в землю, создавали в ночном тумане зону размытого, переливчатого света, окружающего их лодку. На земле эта неуклюжая махина