Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

финальный бой данжа. Краулер лег только после второго хэдшота, и кровавое фаталити произвести не удалось, впрочем, если от этого кто-то расстроился, то вида не показал. Бесконечный неудержимый экшен, ставший основой моего стиля игры, уже успел мне порядком надоесть.

Виталик облутал тело босса и начал искать сундук с добычей, а Федор приступил к поискам телепорта. Преуспели оба, ибо спрятаны искомые предметы были, откровенно говоря, так себе.

— Ну и зачем тебе этот хлам? — поинтересовался я у Виталика. — Судя по тому, как легко мы прошли, вряд ли там окажется что-то ценное.

— Зажрался ты, Чапай, к хренам, — сказал Виталик. — А я, между прочим, только что эпический, сука, топор поднял.

— Даже не легендарный, — сказал я.

— С паршивого демона хоть серы кусок, — сказал Виталик.

— Ну а смысл? — спросил я. — Где ты собираешься этим топором размахивать?

— А кто сказал, что я собираюсь им размахивать, к хренам? — поинтересовался Виталик. — Но даже если игра для нас подходит к концу, то и в эти последние дни лучше иметь в инвентаре эпический, сука, топор, чем не иметь в инвентаре эпического, сука, топора. Ты же знаешь эти Систему, Чапай. В ней в любой момент что-то может пойти не так, и вдруг в тот момент, когда в ней что-то пойдет не так, нам именно этого, сука, топора и не хватит. К хренам.

— Ну, как знаешь, — сказал я.

Пока мы препирались по поводу топора, Федор активировал телепорт и вбил в него полученные от хакера координаты.

— А все-таки странно, что этот Такеши разу с нами не пошел, — сказал Виталик. — Подозрительно и наводит на разные, сука, размышления.

— У него дела, — сказал я.

— Какие дела? — поинтересовался Виталик. — Не нравится мне этот мелкий узкоглазый утырок. Суетливый он какой-то, а я этого в людях не люблю.

— Бесконечный список того, что ты не любишь в людях, мы послушаем как-нибудь в другой раз, — сказал я. — На данный момент у меня нет оснований Такеши не доверять.

— А если он нам неправильные, сука, координаты подсунул?

— Зачем?

— Просто по мелкой своей узкоглазый сущности, — сказал Виталик.

— Пока он не получил от нас того, чего хочет, ему нет смысла причинять нам вред, — сказал я.

— Некоторые люди причиняют всяческий вред вообще без смысла, — сказал Виталик. — Просто потому что могут.

— Значит, мы умрем, а ему станет немножечко стыдно, — сказал я.

— Что-то в последнем я сомневаюсь, — сказал Виталик. — Ну что, товарищ Сумкин, у нас все готово?

— Тамбовский волк тебе товарищ, — сказал Федор. — Но все готово.

— Тогда поехали, — сказал Виталик и тут же добавил. — К хренам.

Переход прошел штатно, без происшествий. Нас не отправило в открытый космос, не забросило в жерло действующего вулкана, не выкинуло посреди бушующего моря, где ближайшая суша находится в вертикальном направлении.

Мы оказались в поросшей высокой травой степи, воздух был по ночному прохладным и напоенным ароматами моря, а звезды ярко сверкали нам с неба.

Виталик сверился с встроенной в его интерфейс навигационной системой и объявил, что мы на месте. Федор потер ладони и зажег в правой руке фаерболл.

— Это еще зачем? — спросил я.

— Эксперимента ради.

— Потуши и экспериментируй с чем-нибудь другим, — попросил я. — Нам тут только степного пожара не хватало.

— А какая, сука, разница? — поинтересовался Виталик. — Мы же знаем, к чему это все равно придет.

— Если можно что-то не сломать, так лучше это и не ломать, к хренам, — объяснил я.

— Странно, что именно ты это говоришь.

Я вздохнул.

Все, что я сломал, ну, по крайней мере, большая часть, должна была быть сломана, но я не хотел сейчас вступать в дискуссии по этому поводу.

Да и не только сейчас. В принципе не хотел.

Еще раз сверившись с картой, мы двинули по направлению к городу, надеясь, что успеем достичь его до рассвета. Ведь следующим пунктом нашего плана было ограбление банка, а такие дела лучше обделывать в темноте.

* * *

— Бутылку холодного пива в обмен на то, о чем вы сейчас думаете, — сказала она.

Я еще раз на нее посмотрел. На ней был легкий летний сарафан, на плечи наброшена шаль, а босоножки она держала в руке. Длинные волосы свободно разбросаны по плечам, для того, чтобы рассмотреть лицо, не хватает освещения, но вроде бы не отталкивающее…

Я заметил ее давно, она брела по пляжу, периодически заходя в полосу прибоя, и я думал, что она просто гуляет. А она, оказывается, шла ко мне.

— У вас нет бутылки холодного пива, — заметил я.

— Я схожу за ней в бар, — сказала она. — Ну так что? Обмен?

— Зачем вам мои мысли?

— Для работы, — сказала она.

— А кем вы работаете?

— Вообще-то, я журналист, — сказала она. — Но я хочу написать книгу, и набираюсь для этого впечатлений. В том числе и от разговоров с таинственными незнакомцами на ночных пляжах.

— Разве ж я таинственный?

— Ночью, при свете звезд и шуме волн, любой может показаться таинственным, — согласилась она. — Но вы не здешний.

— Разве нас тут таких мало?

— Вас тут таких много, — согласилась она. — Но сейчас мне попались именно вы.

— Логично, — сказал я.

— Так вы расскажете, о чем думали, глядя на закат?

— О том, что если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря, — сказал я.

— У нас не империя, — сказала она.

— Знаю.

— И кое-кто из горожан обиделся бы на вас за слова о глухой провинции.

— Это нормально, — сказал я.

— Значит, раздумываете о том, чтобы купить тут домик и поселиться на побережье навсегда?

— Типа того, — сказал я.

— Хорошая попытка, — сказала она. — А о чем вы думаете на самом деле?

— Почему вы думаете, что я соврал?

— Просто вижу, — сказала она. — Я всегда вижу, когда мне врут.

— Очень часто люди выдают желаемое за действительное — сказал я.

— Вот сейчас правда.

— И многие люди, которые думают, что видят других насквозь, на самом деле смотрят в свое отражение в зеркале.

— Избавьте меня от этих дешевых сентенций, — попросила она — Я говорила, что журналист? Я такое тоннами могу выдавать. Но я на самом деле вижу. И еще я вижу, что пива вы не хотите.

— Не хочу, — сказал я. — В смысле, хочу, но не такой ценой. Тем более, что у меня есть еще одна бутылка.

— Ладно, можете рассказать мне, о чем вы думаете, просто так, — сказала она.

— О том, как на самом деле все хрупко и мимолетно, — сказал я.

— Что именно?

— Да вообще все, — сказал я. — Этот закат. Этот момент. Да и пиво