Системный Творец VI - Александр Сорокин

лишь холодный, расчетливый анализ. — У них нет классов, способных на быстрое перемещение на большие расстояния без предварительной подготовки точек. Даже если они услышат и поймут, где мы, им потребуется время, чтобы добраться сюда. Время, которого у них, возможно, не будет, если мы успеем. Риск есть, но он… управляемый. — он медленно кивнул. — Действуй, Макс. Зови.

Я глубоко вдохнул, почувствовав, как сердце бешено заколотилось. Отошел на несколько шагов к краю площадки, чтобы ничто не мешало, закрыл глаза и активировал «Глас Первого Игрока». Умение, которое открылось мне с обретением Пути Защитника Мира.

Мой усиленный, очищенный голос наполнился такой силой убеждения и безжалостной правдой, что, казалось, мог сотрясти камни. Он разнесся по всему миру.

— Народы Эйвеля!

Слова вибрировали в воздухе, расходясь незримыми кругами, проникая сквозь барьеры, стены, расстояния. Я чувствовал, как они улетали, как находили уши и души.

— К вам вновь обращается Первый Игрок

Я делал паузы, вкладывая в каждую фразу всю свою боль и надежду.

— Прямо сейчас я нахожусь в городе «Белый Шпиль», на восточной границе Санкталии. Передо мной — Великий Лес. Океан смерти, который веками пожирал наши земли, наши дома, наших близких. И я держу в руках ключ, способный навсегда остановить его.

Мои слова, словно семена, находили почву в душах самых разных людей: испуганных крестьян в глухих деревнях, отважных солдат на крепостных стенах, горделивых аристократов в их пышных дворцах, отверженных изгоев, скрывающихся во тьме. Но среди них были и те, чьи души откликались на мой зов особым светом. Те, в ком горел тот же неугасимый огонь, что и во мне. Творцы.

— Но мне нужна помощь. Мне нужна ваша сила. Сила Системы, которая живет в вас. Мне нужны все Системные Творцы Эйвеля!

Я почти кричал, вкладывая в зов всю свою веру, всю отчаянную потребность.

— Я знаю, вас преследовали. Изгоняли. Боялись. Я знаю, вам есть за что ненавидеть этот мир. Но этот мир — наш общий дом. И если он падет под натиском Леса или будет разорван иномирцами, не останется никого — ни гонителей, ни изгнанников. Останется лишь прах.

Я сделал глубокий вдох, собравшись с силами для последнего, самого важного.

— Я умоляю вас: отбросьте старые обиды, страх и недоверие. Придите в «Белый Шпиль». Придите сейчас. Несите свою силу, свой гнев, свою надежду. Вместе мы сможем усыпить Великий Лес и вернуть нашему миру шанс! Я жду вас. Мы ждем вас. Приходите.

И я отпустил умение.

Сила отхлынула, оставив после себя лишь легкую, приятную усталость в основе сознания. Я открыл глаза. Мир вокруг не изменился: ветер все так же выл, зеленый горизонт неумолимо полз на нас. Но в воздухе, казалось, дрожало эхо моего зова.

Я обернулся к группе.

Все взгляды были устремлены на меня. Мэри смотрела с благоговейным ужасом и восхищением. Таль и Рен — как на призрака. Бранка — оценивающе, но в глубине ее глаз горел странный огонь. Гаррет едва заметно подмигнул. Лина улыбнулась мне с явной гордостью.

Кай медленно кивнул. Одобрительно, профессионально.

— Хороший зов, — просто сказал он. — Эмоционально, убедительно, без лишнего пафоса. Теперь… ждем.

Мы ждали, затаив дыхание. Минута. Две. Пять. Ничего. Только ветер да далекое, зловещее зеленое марево.

«Они не придут. — зашептала червоточина сомнения. — Испугаются. Не поверят. Решат, что это ловушка».

Я сжал кулаки, вглядываясь в пустую площадь внизу. Город-призрак так и оставался безлюдным.

И тогда, ровно на седьмой минуте, воздух на площади дрогнул.

В центре, у колодца, исказилось пространство, как раскаленный асфальт. Из земли шагнула женщина в потертой, но чистой робе. Ее лицо было острым и умным, седые волосы коротко подстриженные. В руках она держала посох из темного дерева с кристаллом на вершине. Она огляделась, ее взгляд скользнул по стенам, башням и наконец остановился на нас, стоящих наверху.

Первый.

Чуть левее пространство вновь исказилось. Из него вышел мужчина — коренастый, с лицом закаленного кузнеца, облаченный в кожаный фартук, испещренный сажей и загадочными, светящимися подтеками. На плече он нес внушительный, явно не походный молот.

Второй.

Затем еще. И еще. Словно невидимый портал распахнулся. Люди появлялись повсюду: на площади, в переулках, во дворах. Мужчины и женщины, старики и юнцы. Их одеяния пестрели разнообразием: от грубых роб и блестящих доспехов до походных плащей, крестьянских рубах и городской одежды. Но всех их выдавало одно — особая стать, сосредоточенный, пронзительный взгляд и едва уловимая, но ощутимая кожей вибрация силы Творца.

Их было несметное множество. Они прибывали небольшими группами и поодиночке, молча, без единого слова, лишь обмениваясь быстрыми, понимающими взглядами.

Сердце учащенно забилось, но не от страха, а от чего-то большего — от осознания того, что они услышали и пришли.

Среди прибывающих я увидел знакомое лицо.

Из искажения у подножия нашей башни вышел старик. Невысокий, сгорбленный, но с прямой, как древко знамени, спиной. Его лицо было картой прожитых лет, испещренной морщинами, но глаза… горели молодым, неукротимым огнем мудрости и власти. Элронд.

Он выглядел изможденным, но в нем чувствовалась стальная собранность. Его взгляд скользил по площади, останавливаясь на других Творцах, и в его глазах отражалось то же изумление, что и в моих. Он не ожидал увидеть, что нас так много.

Затем Элронд поднял голову и увидел меня. На его лице расцвела искренняя улыбка облегчения и радости. Он направился к входу в башню, обходя молчаливые группы новоприбывших.

Через несколько минут, запыхавшись от подъема, Элронд оказался на площадке.

— Макс! — он подошел ко мне, положил сухие, теплые ладони на плечи и впился в мое лицо внимательным, долгим взглядом, словно проверяя, цел ли я. — Боги, мальчик, я думал…

— Я жив. — ответил я, улыбаясь. — Чуть не погиб, но… выжил. И нашел кое-кого.

Я отступил, позволив ему увидеть того, кто стоял за моей спиной.

Кай не шевелился. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на прибывшего. Элронд отвел взгляд от меня и перевел его на Кая. И замер.

Обычно мудрое и спокойное лицо старика преобразилось. Морщины углубились, глаза расширились, в них плескалась буря чувств: неверие, шок, а затем — медленное, мучительное узнавание. Он смотрел на лицо Кая, на его доспехи, на его позу. Его губы беззвучно зашевелились.

Под пристальным взглядом Элронда Кай медленно опустил скрещенные руки. Его маска непроницаемости треснула, уступив место недоумению, смешанному с пробуждающейся памятью.

Элронд приблизился, остановившись в сантиметре от лица Кая. Его рука замерла в воздухе, будто собираясь коснуться его лица.

Площадка погрузилась в абсолютную тишину. Даже ветер, словно затих,