S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 3 - Ирэн Рудкевич

И вдруг глаза сектанта расширились от ужаса. Он на чистых рефлексах отпрыгнул в сторону, уходя с траектории движения «Форда» и, отбросив гранатомёт, схватился за болтающийся на плече автомат.

– Он… видит? – не понял Палёный! Вот сволочь!

Сектант вскинул автомат, и тут с улицы с диким, душераздирающим урчанием во двор влетел матёрый моллюск. Походя смял угол забора у мусорных контейнеров, в лепёшку смял и без того сильно повреждённую легковушку и рванул к сектанту.

Тот, выпустив из рук автомат, снова потянулся к опрометчиво брошенному гранатомёту, но было поздно. Моллюск, одним прыжком преодолев разделявшие его и молодого сектанта метры, схватил его своими огромными когтистыми лапами и, не заморачиваясь, просто разорвал на две части. Одну сразу отбросил в сторону, а вторую без принялся запихивать в пасть, довольно при этом урча.

– Спасибо, Ворон, – тихо выдохнул Батя, догадавшись, кто привёл во двор моллюска.

Кинолог на заднем сиденье лишь слабо кивнул.

– Мне кажется, Бать, или он нас увидел?

– Не кажется, – мрачно буркнул Батя. – Видимо, у парня Дар был такой… Хорошо, что твой моллюск его задвухсотил.

– Но нам прьидьётсья быть осторожньее, – подитожила Мэри. – Нье прьивычно, что кто-то чужой тожье можье вот так, с Дарамьи быть…

– Ты права, – признал Батя. – Будем начеку. Палёный, вывози нас отсюда так, чтоб сектанты точно не заметили.

– Ну вот, а я думал посмотреть на бойню, – с деланным разочарованием вздохнул Морж.

– Зачем? – не понял Кола. – Сектантов на капоте всё равно Ворону рисовать, а не тебе, он же тварей навёл.

– Так я ж жениться собрался! Забыл, что ли, молокосос? – ухмыльнулся Морж. – А какая свадьба без драки? Тем более, когда невест целых пять, и они полны огня.

Первым заржал Ромео, подозрительно молчавший всё это время. Следом его поддержала Мэри, которой откровенно нравились все эти дикие, с её точки зрения, русские то ли обычаи, то ли что. А спустя пару секунд хохотали уже все. Сдерживался только Палёный, но по нему было видно, что с трудом.

«Форд», задним ходом выехав из двора обратно к останкам «электрички», развернулся и поехал в сторону лоскута, где устроил гнездо брандашмыг. Асфальт тут был не в пример лучше, так что Палёный даже позволил себе прибавить скорость, оставляя позади сектантов, готовивших засаду, но в результате ставших жертвами тварей и батиного нестандартного мышления.

Отсмеявшись, замолчали. Семён, который, как оказалось, действительно устроился удобнее всех, отцепил от пояса флягу с пойлом и протянул её зажатым на заднем сиденье бойцам. Все по очереди приложились к горлышку – за своим пойлом дотянуться у них возможности не было. Затем фляга вернулась к Семёну.

Батя с Мэри поделили на двоих флягу снайперши. На пойло никто не жадничал, его запасы в багажнике всё равно были общие, так что можно было во время любого привала пополнить флягу.

Батя посмотрел на дорогу, уходящую вперёд, к границам лоскутов, за которыми ждал брандашмыг. Потом обернулся, окинув взглядом своих людей. Усталые, пропахшие гарью и кровью лица. Надо бы дать им отдых, но хрен знает, что там, впереди. Нет, сначала нужно добраться до гнезда, а там уже найти укрытие. Если брандашмыг ещё не рожает, то вот там большинство и отдохнёт. По крайней мере, немного отдохнёт. Может быть.

Командир украдкой покосился на бойцов. Смех, прорвавшийся сквозь адреналин, схлынул, и на лица вернулось серьёзное выражение. Морж и Ромео молча смотрели в окна на проносящиеся по сторонам высотки, автомобильные остовы и разруху, оставшуюся после пиршества тварей. Семён вроде бы дремал или, по крайней мере, просто лежал с закрытыми глазами. Кола, зажатый между Ромео и Вороном, тоже сидел с закрытыми глазами. Ворон был бледен, лицо серебрилось бисеринками пота, но тварей он исправно держал в отдалении, так, что экипаж «Форда» только слышал их недовольное урчание, когда они вынужденно сваливали с пути до упора набитой человечиной консервной банки на колёсах. Мэри, положив голову на плечо Бате, тоже придрёмывала, пользуясь тем, что прямо сейчас для неё нет никаких боевых задач.

Но, несмотря на то, что сектантам жёстко и эффективно был преподнесён ещё один урок от Сотни, напряжение не спадало. Оно лишь сменило форму, превратившись в гнетущее ожидание новой засады или внезапного появления ещё одной «Рыси» из-за поворота. Палёный, несмотря на батину невидимость, всё равно старался избегать слишком открытых пространств. Где было возможно, он даже предпочитал попетлять по дворам, словно стараясь запутать несуществующего преследователя.

Сам Батя был почему-то уверен, что больше засад не будет. Их «Форд» сошёл с привычных маршрутов к Троечке, Складу и другим лоскутам, на которые бойцы Сотни ездили по расписанию и большим караваном, чтоб запастись едой, вещами и боеприпасами, и которые, готовясь к противостоянию, могли отследить сектанты Крестоносца. Устраивать засады вдалеке от этих маршрутов не сильно-то умно – риск высокий, вероятность успеха низкая. Зато можно запросто угробить весь личный состав и потерять численное преимущество. Но Крестоносец точно не дурак, и рисковать попусту не будет. Тем более после того, как группа Бати уже в лёгкую разнесла одну хорошо подготовленную засаду. Заодно, кстати, подтвердив, что именно на том направлении вероятность встретить бойцов Сотни выше, чем где-либо ещё.

Нет, Крестоносец сверх меры рисковать не станет. Он, конечно, уверен в себе и в своём превосходстве, но он привык находиться на лоскутах, где воняет брандашмыгом. Вся его стратегия выживания построена на следовании за монстром, а не в противостоянии угрозам окружающего мира. Батина Сотня силой отстаивала своё. Сектанты Крестоносца просто пристроились к более сильному монстру.

Осталось только понять – а как они сумели договориться с самкой на этот симбиоз?

«А действительно, как?»

Вопрос был не праздный. Батин опыт столкновения с подобным существом оставил в памяти только одну его характеристику – абсолютная враждебность ко всему. Брандашмыги не терпели соседства. Они были хищниками-одиночками, вершиной местной пищевой цепочки. Зачем беременной самке нужны были живые люди, поставляющие ей других живых людей, если она и сама могла найти себе пропитание.

«А может, дело именно в том, что это самка? – мелькнула вдруг мысль, поразившая Батю до глубины души. – Постоянно то беременная, то с детёнышами. Отлучаться то опасно, то тяжело. А тут еду прямо в гнездо приносят. Ведь, помнится, за нашими наживками она не очень охотно шла,