S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 3 - Ирэн Рудкевич

Акт «питания» занял меньше минуты. Когда крик стих, и Батя снова заставил себя посмотреть на брандашмыга. Тот как раз вытащил хобот из ставшего мягким и плоским тела мужчины и потянулся к неподвижной женщине. Коснулся её, пошарил по лицу, плечам, груди, будто ища лучшее место, куда можно воткнуть питающий отросток.

Внезапно брандашмыг отдёрнулся, колыхнувшись всем своим желеподобным телом. Отросток его обмяк, но всего на мгновение. И тут же вытянулся уже в сторону подростка.

Снова рывок, невероятный для такого грузного существа, и отросток уже тянется к подростку. Тот сначала стоит неподвижно, словно не успел отреагировать, а потом начинает медленно оседать на ставших вялыми ногах. Из носа у него тянутся струйки крови, а широко распахнутые глаза смотрят прямо, но никакого выражения в них нет.

«Разрыв сердца», – сразу понял Батя.

Брандашмыг на инерции воткнул отросток, не давая обмякшему подростку упасть, начал было его высасывать и…

Наверное, это можно было бы назвать плевком. Брандашмыг, начавший свой акт питания, слишком поздно понял, что воткнул хобот в пусть ещё тёплую и пульсирующую, но уже мертвечину. А с мертвечиной, судя по увиденному, крепко не дружили то ли вкусовые, то ли биологические предпочтения конкретного короля местной пищевой цепочки.

Говоря короче – брандашмыг не наелся. Кроме того, разозлился от того, что ему подсунули труп – ну и что, что он только что был живой, к моменту еды же всё равно стал тупом. А голодный, злой, да ещё и беременный брандашмыг – это, как понял Батя, полный звездец.

Монстр раздражённо замахал расслабившимся отростком, разбрасывая во все стороны неприятного цвета жижу. Задел тело женщины и без усилий его располовинил. Наступил одной из лап на останки мужчины, буквально превратив их в пустое место. И внезапно успокоился, повернув уродливую голову в сторону многоэтажки.

– Свали нахрен, образина недожравшая! – сквозь зубы процедил Батя и вдруг понял, что привлекло внимание монстра.

– Твою налево!

Схватив винтовку американки, командир побежал к лестнице.

В квартире уже никто не спал. Бойцы, вооружённые до зубов, сидели у окон, выставив наружу готовые к стрельбе стволы.

– За мной! – ничего не объясняя, скомандовал им Батя. – Там Мэри одна против десятерых.

Бойцы, ничего больше не уточняя, сыпанули по лестнице вслед за командиром. Но боя не случилось. Мэри встретила своих, сидя на ступеньках лестничного пролёта, соединяющего первый и второй этажи.

– У ньих это путь отхода был, – пояснила она. – На всьякьий пожарный. Вон чьерьез ту квартьиру.

Снайперша ткнула пальцем в приоткрытую металлическую дверь, на которой белой краской был схематически нарисован мужской половой орган.

Батя, бросив взгляд на изображение, подкрался к двери, ведущей наружу, выглянул сквозь щель. Пока он, испугавшись, что брандашмыг поползёт вслед сектантам и попутно отобедает снайпершей, бежал по лестнице, монстр решил, что овчинка не стоит выделки. Вряд ли он мог анализировать возможности пройти сквозь дом-препятствие, скорее – просто понял, что запах человечины слабеет (а так обычно происходит при большом расстоянии), а второй запах – это не человечина, а ядрёная смесь перцев.

– Ушёл? – тихо спросил Семён.

– Ушёл, – кивнул Батя, возвращаясь к остальным.

– А это метка, как я понимаю? – хохотнув, уточнил Ромео и ткнул пальцем в непристойное изображение. – Чтоб не промахнуться?

Батя тоже хмыкнул – на первом этаже в принципе имелось только две ведущих в квартиры двери. Остальное пространство стен занимали лифты (которые в принципе трудновато перепутать с квартирами как визуально, так и на ощупь), и почтовые ящики. Последние, правда, ныне были сорваны со стены и грудой измятого металла валялись в стороне. Но всё же заблудиться тут было крайне непросто.

– Вроде того, – хмыкнул Батя. – Видимо, сектанты этот путь подготовили, но не пользовались им. Поэтому им и потребовался опознавательный знак.

– Логично, – согласился Ворон. – Но сам знак как-то не очень вяжется с их идеей искупления грехов.

– Так мы ж в аду, забыл? – всё с тем же издевательским выражением напомнил кинологу Ромео. – Может, они посчитали, что этот… знак будет самым неприметным для несведущего, и кто-нибудь, мля, самоотверженный, решился взять грех на душу, а краску – в руки.

Ровно секунду в подъезде царила гробовая тишина. А затем грянул хохот. Заржали все одновременно – неудержимо, размазывая слёзы по щекам. Не сдержался даже батин Петросян, искренне считавший себя самым-самым комиком, а остальных – жалкими неудачниками. Но тут проняло даже его.

– Ладно, расходимся, – отсмеявшись, велел Батя. – Все отдохнули? Мэри, на тебе снова крыша. Семён, наблюдаешь за этой дверью. Кола – со мной.

– Куда собрался, коммандэр? – поинтересовалась американка, принимая из батиных рук свою винтовку.

– Проверю, как там дела у Крестоносца, – не стал скрывать Батя. – Хорошо, что сектанты ушли без боя. А то хрен знает, вдруг крестоносец заподозрил бы, что это опять мы их угандошили. Я так понимаю, у них не каждый день случаются пленники, которые двухсотятся прямо перед тем, как стать едой.

Подобный речевой заворот вызвал повторный приступ ржача у Ромео, просто обожавшего юмор ниже пояса и до сих пор находившегося в приподнятом настроении из-за метки. Остальные только скупо поулыбались.

– Командир, давай я с вами? – предложил Ворон.

– Сиди тут, – мотнул головой Батя. – Если решит рожать – начинайте без нас, что делать, сами знаете. А мы постараемся обернуться за час, может, полтора. Так, бойцы, разгружай боезапас на третий этаж. Морж, будешь на охране.

Два раза повторять не пришлось. Гранатомёты, снаряды к ним, взрывчатка с взрывателями и стратегический запас жратвы и пойла заняли площадку третьего этажа уже спустя пять минут. Бойцы, закончив дело, разошлись по постам, а Батя с Колой, проверив оружие, сели в «Форд». Кола провернул ключ, заводя двигатель, и внедорожник, спрятанный под невидимостью, вырулил из укрытия.

Глава 20

– Командир, а почему вдвоём? Ты же говорил – всей группой. И раз в день всего…

С самого начала внеплановой разведывательной поездки этот вопрос ясно читался на лице гонщика. Поначалу парень сдерживался, бросая на Батю взгляды, полные надежды, что тот вот-вот сам объяснит, почему изменил свои планы. Но командир сидел, уставившись в одну точку, так