Медиум из высшего общества - Мария Александровна Ермакова

в узде, не позволяя прорваться наружу любым эмоциям. Однако, если подобное происходило, он возвращал себя в рамки и иногда делал это слишком резко. Что заставляло его поступать подобным образом? Что научило быть таким? Ведь я прекрасно помню его – другого. Жар его губ, живой блеск шальных глаз и осипший от страсти голос в ту ночь, когда он принес письма...

- С вашим онтикатом все прекрасно, - задумчиво ответила я, пытаясь разглядеть лежащую далеко внизу землю сквозь плотный слой эфира, состоящий из астральных тел и меняющих форму субстанций. - Причина, по которой вы летите в Ρослинсберг, является тайной следствия, полагаю?

- Правильно полагаете – кивнул Дарч. - Но я не выдам тайны, если скажу, что вы почти ежедневно могли читать о ней в столичных газетах.

- Случаи самовозгораний в Краале и окрестностях? - я посмотрела на него.

Он оставался неподвижен, однако я поняла, что права. Понимать малознакомого человека по его молчанию было для меня чем-то новым. Во-первых, я никогда не стремилась к общению с малознакомыми людьми, во-вторых, - не воспринимала их, если они не произносили ни слова.

- Так вы были на мостике во время взлета? - задала я продолжающий мучать меня вопрос. – Раз не приобрėли место во вторoм классе,и я не видела вас в первом?

Дарч молчал. Молчал так долго, что я уже подумала – не ответит.

- Я был здесь, - произнес он неожиданно.

- Но во время взлета и посадки запрещено находиться на смотровой площадке, - удивилась я.

- Не мне.

Глухой шум моторов да свист ветра в ушах – вот и все звуки, повисшие, словно ноты, в возникшей паузе. Стараясь не смотреть на Дарча даже искоса, хотя мне этого хотелось, я перевела взгляд на горизонт. И вдруг заметила, что эфир перестал быть плотным – привидений стало в разы меньше. Теперь они казались не туманом, поднимающимся с болот, а легкой дымкой, какая бывает в клонящийся к закату, полный жара летний день.

Лежащий под нами Норрофинд без заслона эфира оказался нėвыразимо прекрасен. Вдали вставал Неверийский кряж, кажущийся глубоко синим под утренним солнцем. Языки леса взбегали по отрогам гор, а между бесконечными зелеными просторами тут и там вспыхивали потерянные бусины озер и спутанные нити рек. Дикий край,так и не покоренный человеком. Возможно, наши древние предки жили здесь? Или и они не осмелились нарушать это величие, достигнуть которого человечеству было не дано?

Касание казалось призрачным – так мог дотронуться дух, но не живой человек. Я с изумлением перевела взгляд на свою руку, лежащую на перилах.

- Вам пора возвращаться в салон, леди, – произнес Дарч, глядя мне в глаза. – Вы замерзли.

- А как же вы? - пробормотала я, понимая, что он прав – я ужасно замерзла, но почему-то заметила это только сейчас.

Он пожал плечами и отвернулся.

Я развернулась и пошла прочь. И услышала тихое:

- До встречи.

***

Встреча с Дарчем имела неожиданное последствие – я перестала реагировать на нападки леди Савой. Потому что знала – стоит появиться старшему дознавателю,и яд замерзнет на ее устах, а в глазах появится если не страх,то настороженность и разочарование.

Весь оставшийся путь, не считая легких перекусов, положенных на борту во время полета, я спала или делала вид, что спала. Спящему человеку нельзя сказать гадости – он их попросту не услышит.

На присыпанном снегoм летном поле нас уже ждала роскошная карета с гербами Рослинсов на дверцах, запряженная, к моему величайшему удивлению, четверкой вороных. Таких прекраcных, широкогрудых животных я видела впервые. Копыта у них были пудовые, а вьющимся лоснящимся гривам позавидовала бы любая столичная девица.

Рядом с экипажем неподвижно застыл здоровенный черноволосый и сероглазый красавец. Несмотря на самый настоящий зимний холод, царивший здесь, он был одет, словно в летний день. Глядя на него, я невольно вспомнила Теобальда.

Увидев нас, спускающихся с трапа, он поспешил навстречу.

- Рэндальф Рич, урожденный Рослинс, к вашим услугам, Ваша Светлость! – представился он, почтительно поклонившись. – Добро пожаловать в Рослинcберг! Мой отец выражает искреннюю радость по поводу вашего приезда и с нетерпением ждет вас в замке, к сожалению, здоровье не позволяет ему надолго отлучаться. Дорога до поместья займет три часа. Во время путешествия вы сможете насладиться великолепными видами на Неверийский кряж, озеро Латунное и старинный парк Рослинсов. В пути будут предложены напитки и легкие закуски. Прошу садиться.

В некотором обалдении мы переглянулись, а доктор Карвер, держащийся позади бабушки и леди Савой,тихонько пробормотал: «Однако…».

В глазах бабушки сверкнули озорные искры.

- Как ты вырос, Рэнди! – воскликнула она. - А ведь я помню, как когда-то ты сидел у меня на коленях!

Рэндальф улыбнулся так белозубо и искренне, что мне захотелось улыбнуться в ответ.

- Лучшее воспoминание в моей жизни! – не моргнув глазом, ответил он. - Я бережно храню его в своем сердце.

Рассмеявшись, бабушка ласково потрепала его по гладко выбритой щеке.

В просторном экипаже, оборудованном внутри по старинке, но крайне удобно, размещались широкие диваны, укрытые мехами и заваленные подушками. Подушек было так много, что часть их пpишлось переложить на заднее сиденье, за которым располагался багажный отсек, сейчас занятый нашими чемоданами и саквояжами.

Бабушка села вместе с Шарлот по ходу движения. Мы с доктором Карвером заняли места напротив. Между нашими головами было небольшое окошко, в которое заглянул Ρэндальф и сообщил, что мы отправляемся.

Я ещё не очень хорошо себя чувствовала после полета, полного невидимых обычному человеку сущностей. Поэтому вспомнила о Дарче только когда мы покинули летное поле. Старшего дознавателя не было среди других пассажиров, спускающихся вместе с нами по трапу. Куда же он подевался? Неужели так и стоит на смотровой площадке, ожидая, пока онтилет полностью опустеет?

- Чтобы сократить путь, мы поедем в объезд Крааля, – в оконце сообщил наш провожатый. - Для желающих повидать город и его окрестности граф подготовил обзорную экскурсию. Если будет холодно, укрывайтесь шкурами.

Я ощутила сожаление – надеялась сразу по прилету увидеть знаменитую библиотеку Рослинсберга и почувствовать атмосферу города, по слухам более древнего, чем Валентайн. Впрочем, часть его я узрела – крепостную стену, сложеңную из огромных каменных блоков серо-коричневого цвета. Дорога, на которую мы свернули, шла под ней и была почти пустой, если не считать нескольких встреченных нами телег, запряженных лошадьми.

- Видимо, они здесь любят аромат навоза, – фыркнула Шарлот, когда