Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов

тобой впервые за всё время завязался серьёзный разговор, может объяснишь, почему этот монстр на нас напал? Он ведь из Поволжской аномалии сбежал. А эта часть леса в неё не входит. Здесь должно быть относительно безопасно.

– Поверишь, если я скажу, что для меня самого это загадка? – хмыкнул Валерьян. – Первый раз вижу, чтобы монстры пробирались так далеко. Этого не должно было случиться. В глубинах леса их легко можно встретить, но здесь, около особняка… Не могу даже представить, что вдруг его вынудило покинуть свою среду обитания.

– Я подозревал, что он учуял двух магов в одном месте, потому и решил нами полакомиться, – пожал плечами я.

– Это явно не главная причина. Поэтому отныне будь настороже. Что-то вынудило это бедное изувеченное магией существо покинуть аномальную зону, – сказал старик. – А это значит, что со временем их может стать гораздо больше. Отныне будь аккуратен в лесу. А пока… Пока помоги земле забрать его.

– Ты на что это намекаешь? – удивился я. – Хочешь, чтобы я закопал его? Да тут человек пять надо, чтобы яму для этой туши вырыть.

– Не нужны тебе люди. Попроси землю. Она сама его примет. Завтра утром его уже здесь не будет, вот увидишь, – пояснил Валерьян.

Я присел рядом с телом монстра, положил руки на землю и отдал приказ.

Земля тут же размякла, как и кожа чудища. Оно начало постепенно погружаться вниз, к корням. Теперь я понимаю, что имел в виду Валерьян. Уже завтра это существо станет пищей для ближайших растений.

Лес поглотит его.

– Странно… – я поймал себя на странном ощущении. – Что-то я паршиво себя чувствую.

– Это всё потому, что ты за вторую ступень пробуждения взялся раньше времени, – сообщил Валерьян. – Тебе бы ещё недельку помедитировать, чтобы тело подготовилось.

– Нет, я о другом, – помотал головой я. – Чувство печали на душе. Хотя мне грустить сейчас особо не о чем. По идее радоваться должен, что живым выбрался из этой передряги.

– А-а-а… – протянул Валерьян и едва заметно улыбнулся. – Не думал, что у тебя так хорошо развита друидическая эмпатия. Значит, твоя магия почувствовала… Знаешь, а ведь не каждый друид способен это ощутить. Я не ошибся насчёт твоей крови. Она и вправду очень сильная!

– Почувствовать что? – не понял я.

– Этот монстр не всегда был таким, Всеволод, – ответил Валерьян. – В прошлом он мог быть обычным оленем или волком – кем угодно. Но его тело и разум исказила аномалия. Она увечит саму природу. Поэтому магия в тебе и отзывается. Ты почувствовал, что смог, наконец, освободить измученное создание от вечных страданий.

Выходит, даже убийство таких монстров можно считать обязанностью друида? Как же всё-таки сложно устроен этот мир. Куда ни глянь – везде творятся дела природы.

А я в этих делах должен выступать в качестве судьи, защитника, а порой и палача.

Валерьян исчез. Оставил меня наедине с моими мыслями. А мне теперь есть о чём подумать. В моём лесу прибавились новые проблемы. И на этот раз даже мой наставник не знает, с чего вдруг они возникли.

Плюс ко всему мне нужно снова выделить время под обучение. Магия второй ступени очень сильна. А этих ступеней, как я понял, очень много. Нужно продолжать своё восхождение. Окрепнуть как друид. Тогда мне некого будет опасаться.

Дома меня уже ждали. Степан и остальные всё же вышли к крыльцу, поскольку беспокоились за меня. Один только Горенков жался у дверей. Похоже, монстр его здорово напугал.

И чуть позже за ужином я узнал, как это отразилось на его решении.

– Прости, Всеволод, – Мишка допил чай и трясущейся рукой поставил пустую чашку на стол. – Зря я тебя побеспокоил. Ох и зря же…

– Ты это к чему? – поинтересовался я.

– Да я что-то неправильно представлял твою жизнь в этом лесу, – признался Горенков. – Думал, ты тут отдыхаешь, охотишься, наслаждаешься компанией прекрасной Елизаветы… А оно вон как всё оказалось.

– Ты чего расклеился? Всю дорогу ликовал, что сможешь управляющим санаторием стать, – напомнил я. – А теперь что? Это тебя монстр, что ли, так напугал?

– Напугал? – он выпучил впалые глаза. – Напугал?! Да я чуть не поседел! Вот, взгляни, – Мишка указал на свои усы. – Клянусь, только что в зеркале видел, что там волосы седые появились. Нет, Всеволод… Похоже, придётся мне счастье в другом месте искать. Уж лучше от голода подохнуть, чем собой накормить какую-нибудь тварюгу!

– Стало быть, вы нас покидаете? – подливая чай, спросил Степан.

– С позволения Севы, переночую здесь, а уже завтра отправлюсь назад, – Мишка тяжело вздохнул. – Надеялся я, что смогу у вас тут пожить, подзаработать… Но нет. Не вынесу я “счастья”. Мне умирать пока рано!

– Всё верно, – заключила Елизавета. – Лес отсеивает слабых.

Все, кто сидел за столом, одновременно взглянули на Лизу.

Она лишь пожала плечами:

– Что? Я лишь сказала то, о чём остальные решили умолчать.

Да уж, по отношению к Горенкову она даже чересчур прямолинейна.

– Да-да, так и есть! – закивал Архип. – Я лично к этим краям уже привык. На меня никто не нападает. Видимо, лес почувствовал мою силищу!

– Уж ты бы молчал, Архип! – осадил его я. – Тебя звери не трогают только потому, что ты на меня работаешь.

– Всё в порядке, не ссорьтесь, господа, – попросил Мишка. – Я с Лизаветой полностью согласен. Не моё это. Если хоть ещё одного монстра увижу – прямо сейчас домой рвану.

Стоило Горенкову это произнести, как за его спиной раздался шорох. Мишка медленно повернул голову и обнаружил лесавку.

Того самого, которого я из банки достал и отправил книгу искать. Больше недели его не видел! А тут выполз вдруг. Да ещё и целый трактат за собой тащит. Неужто нашёл?

– Всё… – Горенков уронил чайную ложку. – Это последняя капля.

Духа, скорее всего, он не видел. Но ползущая по полу книга здорово его перепугала. Мишка тут же подорвался, попытался прямо посреди ночи пешком ринуться в Волгин. Благо я смог его уговорить остаться до утра. Всё-таки бежать по пустующей тропе сотню километров – не самая лучшая затея.

Я пообещал Горенкову, что утром договорюсь с возницей из Васильевки, чтобы тот отвёз его назад в город. Придётся снова раскошелиться. Ведь завтра, если не ошибаюсь, повозка в город ехать не должна. Но зажимать деньги я не стану.

Не держать же человека здесь насильно? Да и отпустить его пешим ходом я не могу.

Как только многочисленные обитатели моего особняка уснули, я прошёл в библиотеку, зажёг масляную лампу и принялся изучать найденную лесавкой книгу.

Сам дух всё время