Через тернии к звездам… - Алекс Войтенко

и убирают его. Возложив на все надгробия купленные по дороге цветы, недолго посидел на лавочке, мысленно общаясь с родными и рассказывая, как «докатился» до такой жизни, после поднялся, отвесил поясной поклон, и попросил прощения за то, что больше не смогу навестить их. После чего вышел за ограду, аккуратно прикрыл калитку и отправился на выход из кладбища.

Задерживаться здесь в Ташкенте, больше не было смысла. Все дела были сделаны, разве что оставалось позвонить в Иркутск. Заехав на переговорный пункт, наменял жетонов, и устроившись в кабине, набрал знакомый номер. Как я и предполагал, дядя Степа был уже в курсе моего визита. Поэтому даже не поздоровавшись со мной воскликнул.

— Я не знаю, что ты там пытаешься от нас получить, но мой настоящий племянник сейчас живет в США, и я с ним совсем недавно общался по телефону. Так что, все свои потуги и мысли, что-то добиться от моей семьи, можешь затолкать себе обратно в задницу. — дядя, как всегда выражался по-армейски прямо. — И не звони сюда больше! Иначе проблемы, я тебе гарантирую.

С этими словами, он бросил трубку не дав вымолвить мне практически ни единого слова. Все это говорило о том, что родню я потерял, и здесь на земле у меня не осталось уже никого. В расстроенных чувствах вышел из переговорного пункта, сел в машину, и отправился колесить по городу без какой-либо цели. Около полутора часов я, раскатывал по всему городу, пока случайно не заметил загоревшуюся лампочку, говорящую о том, что скоро у меня, просто закончится бензин. Добравшись до заправки, залил десять литров, и решил вернуться обратно в гостиницу, чтобы назавтра навсегда покинуть этот, когда-то родной город.

По дороге, заехал в какую-то чайхану, где плотно пообедал, и попил чаю. Что-что, а с едой в Ташкенте, всегда было хорошо. Перекусить можно было буквально на каждом углу, да и плотно пообедать тоже никогда не было проблемой. Не даром же говорили: «Куда не плюнь — столовая, куда ни глянь — шашлычная». Столовые правда не слишком уважали, потому что готовили там откровенно плохо, а вот чайхана, или плов у любого уличного торговца был всегда отменного качества, и там всегда можно было вкусно поесть и выпить чаю. Пообедав в чайхане, решил на последок прокатиться по улице, и неожиданно для себя, остановившись в небольшой пробке у автостанции «Самарканд» на выезде из Ташкента, увидел на автобусной остановке знакомое лицо. Это была моя одноклассница с которой мы дружили считай все восемь лет, до того момента, как я отправился в Иркутск, поступать в геологоразведочный техникум.

Притормозив возле нее, пригнулся опустил стекло и произнес.

— Иринка, садись подвезу, а то вон замерзла вся.

Девушка наклонилась, глядя в окно машины и удивленно спросила.

— Я, тебя знаю?

Учитывая сделанную операцию, представляться своим старым именем, было глупо. Девушка, просто не поверила бы моим словам, и скорее всего не стала бы разговаривать со мной. Поэтому просто назвался общим знакомым.

— Надеюсь, что да. Я в параллельном классе учился с тобой. Сашка-немец, помнишь такого?

Девушка на мгновение задумалась. В это время к остановке подошел автобус и посигналил чтобы я освободил ему место.

— Садись, а то вон уже автобус ругается. — Произнес я, указывая на подающий сигналы автобус.

Девушка еще мгновение размышляла, тем более что подошедший автобус шел как раз в ту сторону, но все-таки, решилась и открыв дверцу села рядом со мною на сидение. И я тут же тронулся с места, отъезжая от останови. Девушка с некоторым любопытством посмотрела на меня, а после произнесла.

— Нет, не помню. Сашка-немец, вроде и знакомое прозвище, но мне кажется он выглядел несколько иначе.

В общем-то девушка была права. Тот паренек был длинным и худым, к тому же близоруким и носил толстенные очки с множеством диоптрий, и вообще был каким-то нескладным. Возможно как раз из-за плохого зрения. И его чаще звали «Профессором», чем немцем, хотя это прозвище тоже иногда мелькало. А после шастого класса так и вообще его родители получили квартиру, где-то на Юнус-Абаде, был такой микрорайон в Ташкенте, на другом конце города, и переехали туда. Но не мог же я сказать ей, что на самом деле я — Александр Громов. Учитывая то, что в школе мы дружили почти все время, причем не только сидели за одной партой, но и классе так в восьмом едва не переступили красную черту, и то только потому, что домой не вовремя вернулся отец подруги, и пришлось срочно приводить себя в порядок и делать вид, что готовимся к экзаменам. Одним словом, Иринка знала меня того, как облупленного, и потому просто не поверила бы мне, назовись я тем именем. Да и просто нельзя было это делать. Обвинение в измене никто не снимал, и даже учитывая то, что республика отделилась от СССР, ничего не меняло.

Ехать до Спутника, было около получаса, поэтому было время поговорить. Первым делом, девушка удивилась наличию автомашины. Все-таки заиметь к двадцати пяти годам свой транспорт было практически нереально. Разумеется, по меркам Союза, но сейчас пока еще больше оглядывались на него, привыкая к новым реалиям. Объявив, что машина не моя, тут же услышал вопрос про родителей.

— Нет, что ты. Я же в гостинице сейчас живу, а это арендованная тачка.

— Арендованная это как? И почему в гостинице?

— Взятая на прокат. Я как бы в отпуске здесь. Я же эмигрировал в Германию, после института, и живу сейчас там во Фрайбурге, это в пятнадцати километрах от французской границы.

— Везет. А я все там же, закончила Химико-Технологический, по распределению попала в НИИ Общей и неорганической химии, и с тех пор там работаю лаборанткой. полгода назад стала старшей, но это предел.

— Нравится?

— Что там может нравиться? Одни и те же анализы изо дня в день. Перспектив никаких, заведующий лабораторией узбек, у которого папа ректор Политехнического Института, соответствеено пусть он и туп как дерево, но никто его оттуда не сковырнет. То есть залезть повыше просто не реально. Вдобавок ко всему, зарплату постоянно задерживают, и обещают вот-вот вообще закрыть лабораторию, но пока держимся. А ты я вижу разбогател, и одет прилично и даже машинку в прокате взял. Я как в школе получила права с тех пор и валяются на полке.

— Везде есть свои проблемы, Ирина. То что ты видишь на мне быкновенный ширпотреб.