Сорок третий 2 - Андрей Борисович Земляной

И в какой-то момент, когда правая рука Лабриса рванулась в голову барона, рассчитывая на скорость и технику внезапно всё сломалось.

Ардор, сменив хват кинжала буквально на полпути движения, принял атакующую руку на плечо, просунув сталь над локтем зажав сталью, и потянул на себя выворачиувая руку так, что корпус Лабриса — вывернулся а спина сама выгнулась, подставляя живот.

Движение выыглядело настолько непривычным для дуэльного зала, что несколько местных мастеров фехтования на трибуне синхронно втянули воздух. Они видели тут и школы, и шутки, и полузапрещённые трюки, но вот такого нет.

Тридцать сантиметров стали мягко вошли в грудь. Не рубящий, не рвущий удар, а точное проникновение в сердце.

Лабрис рванулся вперёд из одного лишь упорства. Как будто мог силой воли вытолкнуть клинок из себя. И почти успел. Его собственный нож, послушно пошедший за телом, описал дугу, целясь в грудь барона но встретился с блоком. Правая рука Ардора отбила кисть противника, отклонив траекторию, а левый кинжал, почти без замаха, воткнулся в висок. Хрустнула кость, лезвие вошло до гарды, выйдя с другой стороны, и тут же вылетело назад будто игла в швейной машинке.

Тело чемпиона на долю секунды застыло на ногах, словно сцепленное с землёй чистым упрямством. Потом ноги подломились, тело повалилось на песок, несколько раз судорожно дёрнулось а изо рта поползла синяя пена.

— Алхимическое зелье, — прошелестело по рядам.

Применять такие составы на дуэлях чести считалось нарушением буквы и духа кодекса, и даже те, кто только что ставил на Лабриса, недовольно морщились. В одно мгновение красавец-спортсмен, любимец публики и гроза дуэльных списков вдруг стал чем-то намного менее приятным, а именно очередным примером того, как попытка обмануть систему заканчивается тем, что тело уезжает в морг.

Целитель, дежуривший у края поля, всё равно подбежал. Так положено. Опустился на колено, провёл над головой ладонью, впуская в тело несколько пробных импульсов.

— Мёртв, — спокойно констатировал он, поднимаясь.

На трибунах наступила на секунду тишина, а потом всё взорвалось. Кто-то аплодировал, кто-то возмущённо вскрикивал, дамы вздыхали, особенно те, кто не знал о «нестандартных вкусах» Лабриса. Те, кто ставил на него крупные суммы, потемнели лицами. А вот военные, наоборот, выглядели как именинники: ещё бы офицер егерей завалил чемпиона королевства, да ещё и на его поле. Это был сигнал не только для гражданских, но и во все коридоры власти.

Отставные генералы щурились, словно коты на солнце, и уже шептались о том, как выпьют вечером «за молодёжь, которая ещё что-то умеет». Некоторые из них, особенно те, кто вложил часть своего состояния в ставки, улыбались особенно широко.

И внизу, под боками трибун, в редакторских студиях, сидели люди, которые уже набивали в заголовки фразы вроде: «Когда спорт встречается с войной» и «Нож барона, остановивший кровавую череду дуэлей».

Ардор после поединка зашёл в комнату для переодевания, принял душ и вышел, сверкая орденами и свежестью, выпил бокал вина с судьёй и дуэльной комиссией, и поехал домой. И только расслабившись понял, что и его схватка прилично потрепала.

Бой длился едва ли минуту, но на такой скорости что в мышцах наверняка образовались кровоизлияния и растяжения, что и подтвердила боль по всему телу.

К счастью всё быстро прошло, что он списал на молодой организм, просто не понимая, что такое источник и эфирная регенерация. Но к его счастью она работала вне зависимости от понимания.

Отмокая в огромной ванной, он слегка задремал и проснулся лишь когда к нему в воду занырнула Лиара, весьма умело расслабила его, затем пару раз напрягла и перетащив в постель, оставила одного.

Проснулся он только на следующее утро вполне здоровым и отдохнувшим и получив через доставку порцию завтрака из ресторана, сел подкрепиться, когда напротив села Лиара с пачкой газет в руках.

— Что пишут? — Лениво осведомился он и секретарь кивнув мгновенно разложила газеты в каком-то порядке стала зачитывать новости.

— Столичный вестник' посвятил дуэли первую полосу. Смотри, вон, крупным кадром Лабрис, ещё стоящий с клинками в руках, и ты в пол-оборота, Ну и заголовок под стать «Кровавая дуэль. Чемпион королевства против героя Пустошей» и помельче: «Исход боя не взялся бы предсказать ни один мастер фехтования».

А вот ещё в «Экспрессе» «Чемпион входил в манеж в сиянии побед, но под сводами Собрания в этот день оказалось, что война и спорт — разные искусства. Там, где один опирался на скорость и отточенные связки, другой привёл с собой опыт Пустошей, где бой редко длится дольше минуты и почти никогда — по правилам».

Тут ещё в боковой колонке небольшое интервью с неким мастером одной из дуэльных школ. Пишет что «Технически Лабрис действовал безупречно по учебнику триатлона, Но барон продемонстрировал приём, восходящий явно не к нашим классическим школам, а где-то на стыке горных кланов и уличной школы ножа: жёсткая работа по суставам и моментальное добивание. В учебных дуэлях так не делают, а в реальном бою это весьма эффективно».

«Утренний визит» пишет, что «Герой Пустошей остановил кровавую череду дуэлей и что Лабрис Таргор, сын старого графа, при всех своих спортивных и дуэльных успехах давно уже был фигурой неоднозначной. За последние годы он отправил на тот свет добрый десяток молодых дворян, чьи семьи теперь носят траур за наследниками. В кулуарах шептались, что он убивает с удивительной лёгкостью, а в развлечениях предпочитает не девиц, а юношей. Мы уверены, что сегодня многие достойные семьи поднимут бокал за здоровье молодого офицера Егерского Корпуса, поставившего точку в этой кровавой арифметике».

Там же — аккуратная вставка:

«Напомним, что барон Увир уже стал героем газет, участвуя в ликвидации бандитов на дорогах и диверсантов под прикрытием цирка. Теперь судьба свела его с другим типом хищника — законным, светским и титулованным, но от этого не менее опасным».

Ну и «Армейский вестник» как всегда публикует разбор, интересный только военным. Тут какой-то полковник Гальдо, представленный как ветеран северных пустошей пишет:

'Дуэль продемонстрировала не только личное мастерство старшего лейтенанта, но и чётко показала, как в практическом бою сталкиваются две философии. Школа триатлона, прекрасно отточенная для поединков один на один, внутри понятных рамок, против школы выживания и уничтожения противника в кратчайшее время.

Приём, которым барон вывел руку противника в замок и раскрыл корпус под удар, явно восходит к горным кланам и нескольким малоизвестным уличным школам. Таким приёмам не учат в наших классических дуэльных школах и уж тем более не показывают