Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

— Почему мы его вообще терпели⁈ — рявкнет злая брюнетка, только что долбанувшая дверью так, что чуть не осыпался весь дом.

— Потому что он ходил за продуктами… — меланхолично пробормотал я, лежа на тренировочных матах, — И даже разок готовил.

— Ааа…

Армэн Ди Вайн был тем еще психом, полностью отбитым и повернутым на какой-то своей идее, но и преподавателем был знатным. Каждый день он всех нас дрючил самым безжалостным образом на профессию водолаза широкого профиля. Мы плавали, бегали, ходили, надевали на себя тяжеленные комплекты промышленного оборудования, погружались с ними, плавали, ныряли и выныривали. Учились дышать, учились следить за собой и друг другом.

Толстяк понимал, кого, для чего, и как учит. Легкий катер с туристическими аквалангами был только в первый день, сменившись затем кургузым обветшалым морским работягой с небольшим грузовым краном на боку. Аренда такого корабля с оборудованием нанесла солидный пинок нашему бюджету, но он оказался неощутим на фоне всего, что впихивал в нас этот бесстрашный психопат. Причем Юки он даже не думал игнорировать, либо возвращать уже уплоченные деньги за её обучение. Пока мы корячились в глубинах, пытаясь выполнить команды Армэна, бедная японка напрягалась поближе к поверхности, учась плавать и нырять на небольшой глубине с максимально легким снаряжением. Кроме этого старик, обнаруживший, что она разбирается в технике, вовсю третировал кицуне, объясняя ей нюансы работы с подъёмником, двигателем, генераторами…

Ничего удивительного не было в том, что, приходя домой, мы проявляли недюжинную терпимость и благодушие к ирландскому долбаку, капавшему слюной на фигуристую брюнетку. Но, всё равно или поздно заканчивается, особенно когда слишком уж хорошо стало видно выражение обиды и непонимания на лице Юки. Причем, как показал разбор полётов, мужика в ирландце даже наша экзотичная азиатка не видела, а просто хотела подружиться.

— Как говорят русские: когда заяц гонится за двумя охотниками, то ни одного не ловит! — утешала японку вампиресса.

— Мы не так говорим, — поправлял её я.

— Знаю, — не смущались мне в ответ, — Но этот рыжий заяц не тянет на больший калибр!

На следующий день у нас планировался выходной. Относительный, потому что мужская часть нашей команды пойдет выполнять заказ раввина Фридмана, пока женская будет бить баклуши, но жаловаться никто не собирался. Из сочного куска в шестьдесят тысяч долларов, скопившихся у нас за всё это время, остались лишь жалкие огрызки, бьющие в тревожный набат. Нам нужны были деньги, срочно.

Передав посылку весьма примечательному индусу с татуировкой на половину лица, я вышел из небольшого здания в Среднем городе на оживленную улицу. У припаркованной рядом «тойоты» стоял и курил Марий. Присоединившись к нему, я тоже с удовольствием воспользовался услугами ракового солдатика.

— Петр, — дав мне минуту тишины, привлек к себе внимание барон, — Нам нужно тридцать штук, срочно. Если мы не вкинем первый взнос в аренду большого тягача…

— … то сделка, выбитая нам Армэном, может приказать долго жить, — кивнул я, — У тебя есть мысли?

— У меня вообще нет мыслей и вариантов, — с горечью заявил блондин, — Никаких. Только вариант попросить тебя воспользоваться твоим… опытом прошлой жизни.

— Ты сейчас про что? — с любопытством спросил я, выпустив клуб дыма, — Не жмись, говори прямо!

— Ты же преступник… — почти застенчиво выдал Марий, бегая глазами, — Я подумал…

— Ты зря так подумал, мужик, — вздохнул я, облокачиваясь на машину, — Не умею воровать, грабить, сбывать награбленное, искать жирные места, обносить хаты. В том, первом, детстве, из меня пытались вылепить киллера, наемного убийцу, но старик вскоре махнул на меня рукой. Сказал, что из бешеной собаки терпеливого хищника не получится. Так что я, по сути, ничем не отличаюсь от обычного инквизиторского вояки. Умею врываться, стрелять и…

— … и?

— Находить классные мемы с котиками! — улыбнулся я, — Нет, не шучу. Сам в шоке, что так вышло. Однако, я просто боевик. Хороший, но не более.

— Тогда мы в жопе, Петр. Придётся, видимо, отложить…

— Погоди. Я кое-что вспомнил. Залезай в машину, съездим кое-куда. Вроде бы, могу еще кое-что.

— Ну-ка?

— Я умею проводить переговоры! — выдав еще одну ослепительную улыбку, я сел за руль, направив нашу верную машину на храмовую площадь.

Отец Григорий, черный и православный, нас не ждал совершенно, а видеть был рад приблизительно также, как четырех всадников Апокалипсиса, заглянувших в храм на огонёк. Хорошенько подранный «коллегами» за свое своеволие и эгоизм, негр-священник топил горечь бытия в бокале красного вина и неплохом стейке, от которого мы его и оторвали.

— От кого пришли и зачем? — на русском потребовал он ответа, сев за свой стол и вернувшись к еде.

— От себя, — свободно откинулся на стуле я, переглянувшись с Гриттом, — Нам нужен займ. На очень выгодных условиях. Для тебя, падре, выгодных.

— Ты перепутал храм божий с лавкой ростовщика, сын мой, мать твою? — почти ласково поинтересовался седой бородатый хрен в рясе, прожевав кусок стейка, — Или как? Хотя нет, лучше скажи, сколько вам надо. Я поду…

— Тридцать тысяч.

— ПХА!! — немного не доплюнул куском недожеванного мяса поп, судорожно закашлявшись, — Ты поехал, Красовский⁈ Тебя благословить на дорожку⁈

— Тридцатка — это столько, сколько у тебя должно уходить на обед, здесь, в Апсародае, — лязгнул я, не убирая своей ухмылки, — Ежедневный. Но ты, отче наш, пучишь глаза от такой цифры. Католички бы тоже выпучили, я видел их хлам, с которым они пошли на дело. Вас вытеснили, давно и надежно, позволяют довольствоваться крошками. Почему? Потому что у вас тут нет таких парней и девчонок как, например, мы. Слушать будешь, что мы тебе предлагаем, или разойдемся, как в море корабли, чтобы никогда больше не встречаться?

— К…как будто тебе это позволят, — помолчав, злобно скривил губы духовный пастырь, — Когда прикажут — прибежишь!

— Ты готов на это поставить? — поинтересовался я, — Или, всё-таки, засунешь свои домыслы в жопу и выслушаешь, что мы хотим тебе сказать?

— Еще сопляк мне тут не указывал… ладно, вываливай! — с независимым видом мотнул головой афроправославный, демонстративно начиная жевать мясо.

— Все просто, — начал объяснять я, — Ты находишь