Академия Сна и Грез - Владарг Дельсат

— Ты будешь смеяться, но нет, — улыбаюсь я, хотя немного ошарашена до сих пор. — Смерть говорит: жить нам всем по пять веков, а потом она еще подумает, потому что с Милаликой связываться не хочет.

— Ничего ж себе, — отвечает мне находящийся почти в четвертой стадии удивления царь. — Это чем же ее Милалика-то так?..

— Ну это даже она вряд ли скажет, — хмыкаю я.

Прошло всего лишь два десятка лет с той поры, когда у нас появилась Талита. Доченька моя любимая долго мялась, прежде чем рассказать, что мамой малышка принимает только Аленку и никого больше, что само по себе не очень просто, но дети справились. Вот мне узнать, что я же как бы прабабушка, было непросто. Впрочем, дело прошлое.

Дети наши выросли, уже и внуками обзавелись. Тут зять мой и подал мысль — чтобы друг другу в затылок, как он выразился, не дышать — нарезать каждой семье «зону ответственности» и чтобы делом занимались. Очень хорошая идея оказалась — теперь все при деле. Но внучата жмутся к маме, а та — ко мне, потому что «мама» в нашей семье превыше всего.

Вот сынишка Милалики, конечно, молодец — девочку одну просто спас, лекари уже и не знали, что делать. Хорошо дочка детей воспитала, просто очень хорошо, молодец она у меня. Несмотря на очень страшное детство, выросла она у меня такой, что я ею горжусь, просто чудо она у меня. Крепкая и дружная у нас семья — на трон никто не рвется, у них занятия поинтереснее есть, как мне старшая правнучка заявила.

Царство наше огромное, теперь медленно покрывается «столицами» — там живут внуки и правнуки, а Милалика во дворце, не хочет и не может она никуда от мамы. А вот Аленушка, ее дочка из другого мира, может, но часто приезжает к маме, отчего Кощей уже подумывает переходы сделать, потому что уговаривают его дети, однажды, думаю, и уговорят. А чего бы нет?

Милалика со своим Сережей ночью в Академии детей учат, а днем смотрят, чтобы никто не шельмовал в царстве нашем. Зятя всякие воры да грабители боятся как огня… Раньше как было? Украл — одно наказание, ограбил — другое. А сейчас если, скажем, сиротку обокрал или вдову ограбил, то кол без особых разговоров. А как определить, кто она? Вот и перестали девок да баб грабить да насильничать. Сейчас по всей столице голышом в полночь пройти можно, и никто не тронет, кроме стражи. Стража за такое на суд прямо так притащит да на лобном месте выпишет в задние ворота заслуженное. Потому что нельзя так себя вести.

А вот детей бить перестали. И раньше-то не особо трогали, а теперь-то и подавно, как Милалика к ним в сны повадилась. В родительские, в смысле. Побывали они во сне на месте своих чад — вмиг одумались, а кто не одумался, тому тоже не слишком весело потом было. Потому что нельзя.

Много этих «нельзя» появилось, но спокойнее стало в царстве и как-то волшебнее. Кажется — Тридевятое само по себе сказка, все и так должно быть, но люди-то, они разные, вот и ведут себя очень по-разному, но царевны с царевичами все видят, все про всех знают, а споры у них невозможны, потому что… «мама сказала», и на этом все споры заканчиваются. Очень хорошие они у меня.

— Мама! Мамочка! — бежит ко мне Милалика, видать, узнала чего. Взрослая, у самой внуки, а все как девчонка. — А что я зна-а-аю!

— Иди ко мне, — обнимаю я свою любимую дочь — украденную, убитую, но возвращенную мне. — Талита разродилась?

— Тройня, мамочка! Все девочки с ушками, представляешь? — хихикает доченька.

Я ее понимаю, потому что тройня — это очень непросто, а уж на девочек «с ушками» такая очередь будет… Считается, что царские дочки «с ушками» счастье приносят и удачу невиданную. Ну да людей хлебом не корми, дай себе легенду покрасивше придумать. Ну что же, значит, будем жить дальше. Хотя Смерть, конечно, дала… Что на нее нашло?

Милалика

Подумать только, двадцать лет прошло!

Сережа, кстати, заметил, что мы с ним не стареем, выглядим на тридцать, и все. Надо будет Ягу лет через пятьдесят спросить, что они там со смертью задумали, потому что я только за маму же просила. Просто не представляю себе жизни без мамы, не могу представить, и все. С Яги, правда, станется задолбать нас жизнью так, чтобы мы на перерождение с песнями шли, но пока еще никому жизнь не надоедает.

Талита пошла сразу и сама, так что я права была. А вот потом у нас началось… Аленке-то десять всего, а малышка за нее цеплялась, поэтому мы Талиту и приучили к «посиди с бабушкой». Ну вот Аленка и могла спокойно учиться в школе, а вот в Академии получилось не очень весело, потому что Талита к ней сразу же присоединилась, ну и Всеслав, конечно. Потому и пришлось нам с Сережей предложение принимать. Ну не все так плохо оказалось, как мнилось, на самом деле. Майя пока заниматься не может, вернется — расскажет, конечно, а мы ведем занятия у старших. Хорошо хоть проблему Талиты решать не пришлось, потому как Всеслав ведь тоже как кутенок поначалу был.

В общем и целом хорошо получилось. Вслед за Аленкой и мой старшенький зазнобу нашел. Выходил девочку, все проблемы которой были в голове, а она нашла сказочного принца. Тоже хорошо, на самом деле, живут счастливо, горя не знают. И не узнают они горя, в этом наша задача и состоит.

— Любимая, — обращается ко мне Сережа, — давай в зимний сектор прошвырнемся? Отберем внуков у детей и прошвырнемся.

— А что, — на минуту задумываюсь я, — хорошая мысль. Даже очень!

Сказано — сделано. Кинув клич через блюдце, собираем внучат и внучек, к которым совершенно ожидаемо присоединяются и дети, потому что две недели с мамой и папой для них бесценны в любом возрасте. Именно поэтому наш выезд похож на переезд — куча карет, стража еще, в общем, довольно весело. Хотя, с тех пор как Кощей решил соединить все наши дома и дворцы переходами, мы и так будто в одном большом дворце живем. И ничуть это не утомительно, дети же. А что может быть важнее детей?

Катя у нас появилась, когда Сашке нашему двенадцать, по-моему, стукнуло. Девочка, несмотря на все Варины усилия, совершенно не ходила, да и со всем остальным были сложности.