Долг - Андрей Алексеевич Панченко

Морозов несколько раз останавливал группу, быстро сверялся с картой и снова гнал вверх. Я уже давно перестал смотреть вниз. Там остались Кунар, броня и нормальный воздух. Здесь были только камень, ветер и бесконечный подъём. ПКМ всё сильнее тянул плечо. Ремень врезался под ключицу так, будто его туда забивали молотком. Две дополнительные ленты на сто патронов в РД, напоминали о себе всё чаще и чаще, с каждым новым шагом вверх. Пот давно промочил тельняшку насквозь, но стоило остановиться хоть на минуту — сразу начинал пробирать холодный ветер.

Рядом тяжело сопел рядовой Шаповалов, один из молодых, приданных мне в помощники перед операцией. Парень тащил короб к ПКМ на двести и две «мухи» и уже заметно сдавал. Равиль молча забрал у него один одноразовый гранатомет, даже ничего не сказав. Просто протянул руку:

— Давай сюда.

Чем выше мы поднимались, тем чаще начали попадаться признаки того, что район живой. Не брошенный. В одном месте нашли свежий след от подошвы на влажной глине между камнями. В другом — окурок, ещё не размокший после вчерашнего дождя. Быков после этого вообще перестал убирать бинокль.

Он шёл впереди чуть пригнувшись, постоянно просматривая перегибы и каменные карманы наверху. Иногда подолгу смотрел в одну точку, потом молча менял маршрут группы на несколько десятков метров в сторону. Морозов его не дёргал. Они оба сейчас прекрасно понимали: если наверху сидит нормальный наблюдатель, то нас уже ведут глазами.

В какой-то момент группа резко остановилась. Цепочка людей сразу присела между камнями. Я автоматически стащил ПКМ с плеча и выставил ствол вверх по склону. Впереди, метрах в ста пятидесяти, на перегибе показался силуэт. Всего на секунду. Человек быстро выглянул из-за камня и сразу исчез обратно. Даже лица разглядеть было невозможно. Но этого хватило. Быков медленно опустил бинокль.

— Есть наблюдатель.

Морозов несколько секунд смотрел на гребень, потом тихо сказал:

— Нас срисовали окончательно.

Старлей быстро оглядел склон вокруг и показал рукой правее:

— Уходим в распадок. Быстро.

Группа сразу сместилась вниз, скрываясь среди камней. Теперь уже никто не сомневался — времени почти не осталось. Если наблюдатель успеет передать наверх точные маршруты движения, духи встретят нас на хребте уже подготовленными. А в лоб штурмовать горный склон — это почти самоубийство. Поэтому Морозов и торопился.

Солнце уже начинало медленно уходить к хребтам. До темноты оставалось всё меньше и меньше времени. А до самой вершины, судя по карте, было ещё далеко. И группа пошла быстрее. Почти на пределе. Молча, тяжело дыша, прячась в складках местности и цепляясь руками за острые камни. Потому что теперь это была уже гонка. Кто раньше успеет — мы выйти на хребет, или духи подтянут подкрепления.

К вершине вышли уже под вечер. Не на сам гребень пока — только под него. Последний подъём перед хребтом оказался самым тяжёлым. Склон здесь почти облысел, крупные камни сменились мелкой сыпухой, и ноги постоянно уезжали вниз. Каждый шаг давался через силу. Но главное было не это. Главное — прятаться стало почти негде.

Распадки закончились ниже. Теперь впереди тянулся длинный открытый участок с редкими валунами и каменными выступами. А за ним уже поднимался сам хребет. Быков долго смотрел в бинокль, лёжа за камнем. Потом медленно опустил его.

— Вижу позиции.

Морозов сразу подполз ближе.

— Где?

Быков показал рукой:

— Вон щель между камнями. Ниже гребня. Пулемёт. И ещё один выше… На самой макушке.

Я тоже присмотрелся. Сначала ничего не видел. Только серый камень и тени. Потом глаз всё-таки зацепился за неправильную линию среди скал. Каменная стенка. Узкая амбразура. И чуть выше, почти на фоне неба — характерный длинный силуэт ствола. ДШК.

Сидели они грамотно. Нижняя точка перекрывала подъём в лоб. Верхняя держала весь склон сверху вниз. Если прижмут перекрёстным огнём — даже залечь будет негде.

Морозов ещё несколько секунд смотрел на хребет, потом быстро оглянулся на группу.

— Всё. Дальше нас уже ждут. Готовимся к штурму.

Словно подтверждая его слова, наверху мелькнул ещё один силуэт. И почти сразу ударил первый выстрел. Пуля с резким треском ушла куда-то выше головы. Потом ещё одна.

— Контакт! — коротко рявкнул Быков.

И сразу сверху хлестнуло по-настоящему. Нижняя точка открыла огонь первой. ПК или китайский Type-67 — с такого расстояния не понять. Пулемёт сразу начал полосовать склон длинными очередями. Камни вокруг защёлкали осколками.

— Ложись!

Группа буквально вжалась в склон. Я рухнул за валун, едва успев стащить ПКМ с плеча. Почти сразу над головой с тяжёлым грохотом заработал ДШК. Вот его ни с чем спутать было невозможно. Каждая очередь будто рвала воздух. Крупнокалиберные пули били по камням с таким звуком, будто кто-то кувалдой лупил по железу. Осколки брызнули во все стороны. Шаповалов прижался к земле рядом со мной, закрыв голову руками.

— Твою мать…

— Голову не поднимай! — рявкнул я.

Морозов уже орал команды:

— Первое отделение — вправо! Обходим нижнюю точку! Айбатов — готовь «Шмель»! Лобанов, связь, быстро!

Пулемёт духов снова ударил длинной очередью. Пули прошли прямо над склоном, срывая каменную крошку. Быков высунулся буквально на секунду, дал короткую очередь и снова спрятался.

— Двое у пулемёта! ДШК выше отдельно сидит!

— Вижу! — крикнул Морозов, уже сжимая в руках тангетку рации. — Первый, я Дозор. По нам работает ДШК и пулемёт. Пробуем подойти ближе.

Штурм начался почти сразу. Без подготовки. Без артиллерии. Без авиации. Потому что времени уже не было. Если сейчас залечь под склоном до темноты — за ночь духи подтянут людей, и утром этот хребет придётся брать уже не одной группой, а как бы не всем отрядом и с большими потерями. А этого Морозов допустить не хотел.

— Вперёд

Группа рванула вверх короткими перебежками. Сразу стало ясно, насколько склон простреливается. Стоило только высунуться из-за камня — сверху начинали лупить очередями. ДШК бил длинно, с запасом, не жалея патронов. Нижняя точка работала точнее и опаснее — короткими очередями, прижимая нас к склону.

Равиль вылез из-за камня на колено, вскинул «Шмель» и почти сразу выстрелил. Реактивная струя ударила в камни позади. Оглушительно хлопнуло. Термобарический заряд ушёл вверх по склону и через секунду врезался где-то возле нижней позиции. Вспышка. Глухой удар. Камни и пыль взлетели вверх.

— Есть попадание! — заорал кто-то.

Пулемёт снизу захлебнулся. Но ДШК наверху продолжал работать. Теперь он бил уже почти непрерывно,