Путь Строителя 9 - Алексей Ковтунов

А потом, через пару сотен лет, потомки откопали этот камень, увидели загадочные символы, благоговейно перерисовали в тетрадочку и понесли в академию, где ученые мужи три года спорили о значении каждой черточки и в каждой из них находили глубокий смысл. С тех пор наносят на все подряд, потому что древние ведь ерунды делать не станут. Еще как станут, это же древние, у них другого занятия и не было!

Перевернул страницу и обнаружил пустоту, несколько чистых листов, которые составитель, видимо, оставил для заметок. Или просто не придумал чем заполнить, что при его склонности к многословию выглядит подозрительно.

Мне-то уже есть чем их дополнить, руна консервации как минимум просится на бумагу, да и наблюдения по порогу влажности для гидрофобизации стоило бы записать. Но буду ли я этим заниматься? Вряд ли, потому что работы и без того больше, чем суток, и тратить Основу на каллиграфию при нынешнем графике означает отнимать ее у чего-то действительно важного.

Закрыл книгу, задул одну лампу, потом вторую и лег, натянув на себя все что нашлось. Завтра длинный день, задач накопилось больше, чем рук и часов, и где-то в лесу зреет угроза, которая ждать не привыкла. Жилы нападут, когда решат, что готовы, и им наплевать на наши сроки и графики. Или все-таки подождут? Вот скоро и узнаем.

* * *

Охх… Вот вроде проснулся, но всё естество настойчиво твердит, что зря. Мол, будь другом, сдохни уже во сне и не мучай ни себя ни окружающих. Тело ныло от вчерашнего дня, и ныло не от строительства, к этому оно давно притерпелось, а от утренней тренировки, после которой каждая мышца напоминала о себе с упреком и претензиями.

Сегодня гвардеец решил, что пришло время колющих ударов, и ничего более неприятного за последние пару дней со мной не случалось. Оказывается, Основу при уколе подавать надо иначе, чем при рубящем замахе, и раньше я об этом даже не задумывался.

Логично, чего уж, бьешь и бьешь, а куда там Основа течет, дело десятое. Ничего подобного, как выяснилось, и гвардеец это объяснил подробно, терпеливо, с десяток вариантов перечислил, один другого хитрее.

Но тренировать заставил только один, самый простой, как он сам утверждал. Проникающий импульс, вот как он это назвал. Суть в том, что Основа не обволакивает острие целиком, а концентрируется на самом кончике и в момент контакта с целью проталкивается внутрь коротким направленным толчком.

Звучит понятно, на практике оказалось, что проще Больду в дженгу проиграть, потому что Основа упорно норовила растечься по всему копью, а не собираться в одну точку.

С полчаса тыкал в бревно и ощущал себя полным бездарем, ведь удар за ударом выходил либо пустым, либо импульс расходился по поверхности и бесполезно затухал, не пройдя и на палец вглубь. Гвардеец стоял рядом и время от времени поправлял, причем делал это настолько невозмутимо, что хотелось проверить, живой он вообще или механизм какой-нибудь, только без шестеренок.

Впрочем, к концу часа дело пошло на лад, копье начало входить в дерево заметно глубже, а два последних удара даже заслужили молчаливое одобрение в виде короткого покачивания головы.

После этого меня наконец допустили до моего чучела, которое, кстати, в деревне уже прозвали убийцей. И прозвали не зря, потому что мешок с песком, подвешенный на перекладине, за эти дни надавал по затылкам чуть ли не каждому стражнику, а парочке солдат досталось так, что они полчаса потом сидели на бревне и вспоминали, где находятся.

Плюс ко всему, чучело же стоит на лиственничной жерди и от ударов не просто шатается, а натурально уворачивается и пружинит обратно. При этом пень еще и улыбается, а это вообще как оказалось обидно.

Ударил по щиту копьем, вложив проникающий импульс по только что выученной методике, и острие вошло куда глубже, чем рубящим ударом. Чучело качнулось, мешок взлетел, и я едва успел отшатнуться, пропустив его на волосок от виска. Ладно, с первого раза уворачиваться от собственного изобретения тоже навык, который надо тренировать.

Но основная мысль возникла не от удара и не от мешка, а уже потом, когда стоял в стороне и смотрел, как стражник за стражником подходит к чучелу и получает по разным частям тела. Мешок-то летит всякий раз по-новому и предсказать его траекторию почти невозможно, потому как само чучело шатается из стороны в сторону.

И подумалось, что если поставить эту конструкцию не на тренировочной площадке, а за стеной, прямо на пути атакующих, получится замечательный сюрприз. Противник бьет, и тут же получает по голове мешком с камнями вместо песка. А если таких чучел сотню выстроить в ряд, так и обороняться не придется, они сами всех отобьют. Ладно, это, конечно, фантазия, но в каждой фантазии есть зерно, из которого может вырасти что-нибудь полезное.

Собственно, под конец тренировки еще немного помахал копьем, размялся окончательно и признал, что тренировки эти, пожалуй, не такая уж бесполезная трата времени, как казалось поначалу. Ну а что, тело в тонусе, реакция стала чуть быстрее, и даже мозги после часа физической нагрузки работают иначе. Могу сказать, что это на порядок лучше моих утренних зарядок, все-таки занятие с тренером это совсем другое. Он и теорию подкидывает, пусть и совсем малыми порциями, но мне даже этого выходит многовато.

Но на самом деле немного обидно. Я вот думал, что у меня путь разрушения, значит я уже почти полноценный воин, могу крушить направо и налево, и если меня будет кто-нибудь задирать, смогу дать ультимативного леща. А вот и нет, если представить, что кто-то это искусство боя познает с самых ранних лет и каждый день тратит на тренировки не по часу, а по восемь или десять. И почему-то кажется, что таких людей не очень уж и мало.

Собрался уже идти заниматься вагонетками, но у края площадки заметил Тобаса, и мысли о них сразу отошли на второй план.

Тот сидел на бревне и, судя по всему ждал уже давно. Причем молча, что на него вообще не похоже. Увидел, что я освободился, и сразу поднялся, зашагал навстречу, а по лицу читалось, что он заранее готовился к неприятному разговору.

— Ты чего? — не стал скрывать удивления, все-таки Тобас вне рабочего контекста до сих пор вызывает у меня легкую настороженность, хоть и все менее заметную.

— Да вот, хотел попросить об одолжении, — он