Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

мире, а до сих пор ведь помню некоторые статьи Устава гарнизонной и караульной служб, хорошо ж в нас вколачивали, надо и здесь у своих подобное правило ввести, ну кроме естественно патрона в патронник ввиду отсутствия и того, и другого, и курения, слава Создателю, в этом мире такую гадость не делают. Во сяком случае, у нас в Кранце и вообще в нашей части Итерики точно.

А часовые откуда узнали? От моих вояк, которые вчера начали готовиться к отъезду, от кого ж ещё? Я окружён болтунами. Надо лейтенанту сыска не забыть на эту сторону нашего бытия указать. Надо не только поиском вражеских соглядатаев заниматься, но и продумать систему сохранения информации вообще, и от друзей с союзниками тоже.

— Эрик, ты чего здесь? У тебя ведь ещё… — пара секунд потребовалось, чтобы посчитать и выдать. — два дня отпуска осталось. Справимся мы там как-нибудь без тебя. Продолжай отдыхать. Это приказ.

— Слушаюсь, милорд. Буду отдыхать. — невозмутимо ответил лейтенант. — Во исполнение вашего приказа хочу с супругой проехаться до Готлина. Ей там нужно по лавкам походить, кое-что подкупить для хозяйства, ну и свои столичные наряды продемонстрировать, не без этого, — у обоих супругов Ромм крупы лошадей нагружены небольшими вьюками, Эрик по своему похлопал. — Вы позволите к вам присоединиться ради нашей безопасности, а то вдвоём как-то страшновато ехать. Вроде разбойников вывели, но вдруг новые завелись?

— Шутник, — усмехаюсь. — Присоединяйтесь. Как же я вас брошу на поругание всяким татям?

Хотя Эрик, как по мне, способен и в одиночку любую шайку вырезать. Воздушные амулеты у обоих супругов имеются, причём, созданные лично мною, самые мощные из известных, да ещё и на основе рубинов. Но, ладно, не прогонять же. Тем более, не сильно-то он и лукавит. Вон, Юлька, хоть мордочка и заспанная, но довольная, будто с утра миску мёда или коробку леденцов навернула. Представляет поди, как будет красоваться в столичных нарядах перед завидующими ей до зубовного скрежета провинциалками. Там одна высокая конусообразная пятицветная шляпка чего стоит. Наденет, весь Готлин ахнет от восторга.

Выстроились колонной по три. Шире не получится, дорога узкая, да и не к чему. Впереди в полусотне ярдов авангард, затем я с Виктором и Эриком по бокам, сзади Юлька с Сергием и Иваном, затем сержант с остальными замыкают наш маленький строй. Среди них и штаб-сержант Ник. Не хочет себе сердце бередить, вот и устроился подальше от нравящейся ему девчонки, ставшей женой офицера.

Уже достаточно рассвело, но мы лошадей не гоним. Их копыта иногда разъезжаются в грязи. Не хочется, чтобы наш транспорт себе ноги во время скачки переломал. Темп невысокий, но, надеюсь, за пару-тройку часов доберёмся.

Известие о кончине кардинала изумило моих спутников не меньше моего.

— Это официально? — уточнил подьячий.

— Достоверно, — отвечаю. — Мне мой бывший опекун сообщение прислал. А он ни врать не станет, ни непроверенными сведениями меня кормить. А уж официально или нет, какая разница?

— Большая, — удивлённо посмотрел на меня Виктор. — Хотя это вам решать, насколько считать её официальной. — друг при друге подьячий и лейтенант обращаются ко мне на вы. Правильно, наверное. — Если да, то нужно будет объявлять недельный траур. И вам, сами знаете, нужно будет отслужить всенощную, а потом ещё и три проповеди, и на своего заместителя, преднастоятеля Михаила, вы это не переложите.

Чёрт, точно. Всё никак не привыкну к сутане. Надо её чаще носить и меньше по всяким войнам и путешествиям разъезжать. Текст всенощной где-то у меня был, да сплыл. Впрочем, в монастыре церковных книг с обрядами полно, это не проблема. Проблема в том, что на ближайшие день-два у меня совсем другие планы, кроме как ночью в церкви молиться с братьями и наиболее ревностными из прихожан.

— Так, друзья, — почему-то воровато оглядываюсь, блин, аж смешно стало. — Сергий! Ну-ка догони! На пару слов. — когда все трое посвящённых в знание о смерти Марка Праведного сблизились и напрягли слух, настоятельно прошу: — Забудьте об этом на два дня. Нкито ничего не ведает. Понятно? Когда из Готлина поедем, тогда и сообщим всем остальным.

— Сам хотел это предложить, — кивнул брат Виктор. — До графа конечно тоже дойдёт, но не думаю, что быстро. И вообще, мы должны успеть покончить с той группой.

— Могу я наконец узнать, что там в Готлине не так? — поинтересовался Эрик.

Скрывать от своего боевого товарища о прибытии по мою душу очередных убийц я не стал. Тот поначалу обиделся, я заметил, что его не собирались брать для решения возникшей проблемы и ничего о ней не сообщили. Так-то он знал об угрозе, но о получении подтверждения её реального существования я ему не говорил. Впрочем, мои мотивы он понял быстро и тут же перешёл в деловое русло.

— Я так и знал, что вы решите себя подставить, — в сердцах высказался он. А мне, хоть и сдвинул сурово брови — дескать, ты кто такой, чтобы осуждать своего благодетеля? — на душе всё равно приятно, когда вижу, насколько искренне за меня переживают соратники. — Дайте время, я придумаю, что можно сделать и без вашего участия.

— Не нужно ничего думать, — отвечаю. — Уже придумано. Остаётся уточнить детали, что мы и сделаем, так сказать, в процессе. Всё, Эрик, не обсуждается. Забыли эту тему до приезда в город. И не переживай, я буду очень осторожен. Да и с ним, как я понимаю, не кинжалом расправились, Ригер бы написал. Или траванули чем-нибудь, или магией.

— Или удушили, — предположил лейтенант.

— Да ладно, — отмахиваюсь. — Следы от удавки может и не так видны как от клинка, но и не скроешь.

— Так я не про удавку, — усмехнулся Эрик. — Григория Третьего, Наместника Создателя, в семьдесят каком-то году подушкой удушили. А одиннадцать лет назад епископа Ултиарского и вовсе уголком одеяла. Правда, и того, и другого, вначале сонным зельем опоили, амулеты распознавания ядов на него не сработали, и снимавшие пробу пищи слуги не погибли. Потом уж в спальню пришли убийцы. Кстати, убийц его святейшества ведь так и не нашли. Хотя, с высокопреосвященством сонное зелье и не нужно было бы вовсе. Он же неодарённый, из крестьян к вершинам церковной власти поднялся. Жаль старика. Не важно, сам ли умер…

— Точно не сам, —