Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

И я вдруг понимаю, что клятвы — не хочу, как не хотел и от Егора. Мы команда. И не только. Пожалуй, я уже могу назвать Лекса Львова своим другом.

А Матвей Соболев называет своим другом Кирилла Городнова, который по всем статьям попадает под мои подозрения. Тёмный эфир, портальный дар, воровство куска жилы… и моя интуиция.

Которая сейчас просто в голос орёт, что брать магическую клятву с Лекса Львова не стоит.

— Не надо клятву.

— Как скажешь, — медленно кивает Лекс. И вдруг улыбается: — Тогда давай меняться. Я тоже расскажу тебе свою постыдную тайну.

— Ченчик, — хмыкаю я, вспомнив словечко Токсина. — А давай. Только сперва скажи мне, ты сумеешь сам посмотреть мои тайны? А то я половины из них не помню. Думаю, на моей памяти стоит какой-то блок.

— Ну, это не просто ты думаешь, — спокойно говорит Лекс. — Это так и есть.

Напрягаюсь:

— С чего ты взял?

— Никита, где мы с тобой познакомились?

Ухмыляюсь в ответ:

— Ну я ещё не настолько склерозник. В военном лагере училища.

И Лекс отрицательно мотает головой:

— Гораздо раньше, вообще-то. Но то, что ты меня действительно не узнал, я понял далеко не сразу. Сперва думал, что просто не хочешь афишировать наше знакомство, из каких-то своих соображений. Даже пытался тебе в голову залезть, помнишь? Ну, в лагере. Ты тогда, кстати, очень удачно отбился.

И тут до меня доходит то, что должно было дойти давным-давно. Твою ж мать! Наши отцы тесно дружили. Конечно, мы с Лексом должны быть знакомы с детства.

Кстати… а ведь и старший Львов выпал из моей памяти. Я искренне считал, что впервые увидел его в августе прошлого года. А вот он при той первой встрече общался со мной, как со старым знакомым.

То есть из моей памяти были вычеркнуты оба Львова. Но зачем?!

— Отец твой тоже в курсе, что я вас… ну, не помнил? — спрашиваю Лекса.

— Не думаю, — отвечает он. — Он взрослый же, а ты всегда был такой… замкнутый, что ли. Никогда не стремился общаться. И нет, я ему не говорил ничего.

— А почему?

— А зачем? — парирует Лекс. — Ты жив-здоров и вполне адекватен. Отец только сказал, что рад, что мы с тобой наконец подружились.

— Раньше не дружили?

— Как-то не сложилось, — пожимает плечами Лекс. — Я тоже, знаешь, тот ещё социопат. И потом, у меня с детства Серж Палей не разлей вода. Мне его хватало. Но, конечно, мы с тобой встречались. Нечасто, раза по три, может, в год.

— Значит, помоги мне вспомнить. Сумеешь снять блок?

Родовая магия Львовых — целительство. Плюс ментальный аспект, который они не афишируют. По крайней мере князь не афиширует, что при его должности и понятно. Ни к чему орать направо и налево, что глава Тайной канцелярии способен выпотрошить чужие мозги. Это всегда может стать приятным сюрпризом.

Лексу до отца наверняка ещё топать и топать, но, учитывая, что он впитал кристалл силы…

— Я никогда не пробовал, на самом деле, — отвечает он. — То есть как… Отец меня учил, на себе. Сам ставил себе блок, я снимал. Но он контролировал. Так что опыта, собственно, нет.

— Ну, я в тебя верю. Давай, работай.

— Погоди, — усмехается он. — Сначала я расскажу тебе свою постыдную тайну.

Киваю:

— Да, ченчик. Колись!

— Ты интересовался, зачем я надрессировал Шанка воровать часы.

— Ну, там что-то было связано с девчонкой…

— Нет, на самом деле. Я собираю коллекцию. И сам часы ворую, — говорит Лекс. И глаза такие чистые, невинные… — С детства ворую. Как-нибудь покажу тебе коллекцию. Она большая уже.

Любопытно, что в его голосе нет ни капли смущения. А ведь передо мной сейчас сидит будущий глава Тайной канцелярии…

— Молодец, — хвалю я. А что тут скажешь? Не мораль же ему читать. У каждого свои недостатки.

— Я плачу за них всегда, — продолжает Лекс. — Ну, тайно. Часы пропали, деньги появились. Двойная цена причём.

— Дай угадаю… — Я задумчиво почёсываю лоб и выдаю: — Твоя мечта — украсть часы у его императорского величества?

— Гений проницательности! — восхищается Лекс и скромненько так добавляет: — У наследника я уже. Между прочим, подаренные ему будущим зятем, французским принцем Филиппом. Звёздочка моей коллекции.

М-да…

Жаль, что я не могу ему что-нибудь притащить из сокровищницы Шанкры. Например, часы Чарльза Дэвиса, спёртые Шанком. В пещере я сунул их в карман, но из кармана они чудесным образом исчезли — то есть остались в пещере.

А ещё надо запомнить, что сын главы Тайной канцелярии, целитель и менталист княжич Львов — великолепный карманник. Чего только не узнаешь о соратниках…

Впрочем, бывает прикольнее. Вот заместитель Никраса Борха имел привычку после каждого приёма пищи съедать столовый прибор. И неважно, была это серебряная ложка или щепка в тяжёлом походе.

— А ещё ты не представляешь, какое количество артефактных добавок народ пихает именно в часы, — внезапно скромно добавляет Лекс.

Глава 16

К шести утра мы с Лексом измочалены оба — да так, словно вагоны всю ночь разгружали. А я при этом постоянно бился об те вагоны башкой. И никакого толку.

И дело не в том, что Лекс слабый менталист, — достаточно сильный для этого мира. Конечно, он не может увидеть то, чего я показывать не хочу: печать Высшего не позволяет. Но проблема в том, что я и сам не знаю, что должен найти в моей голове Лекс.

Я без труда закрываю всё, что касается Никраса Борха. И при этом требую снять блоки. Та ещё задачка. Ведь то, что я закрываю печатью Высшего, пробить не может никто, а отличить закрытое печатью от чужого блока — попросту нереально. Потому Лекс бьётся, скажем так, во все запертые двери подряд. В те, которые известны мне, я его не пускаю. А их очень много.

И сообразить, как с этим бороться, мне мешает зверская головная боль.

Наконец я всё-таки нахожу выход из положения.

— Помнишь, как я тебя отвадил в лагере, когда ты мне в голову полез? — спрашиваю Лекса.