Тёмная суть - Анастасия Командор

Из укрытий на площадь высыпали вражеские воины с мечами и копьями. А гайсты продолжали рвать на части людей кронпринца, которых становилось все меньше. Жатва не могла сосредоточиться на всех сразу. Она схватила кровь гайстов и заставила ту выплеснуться из их тел, чтобы дать Истребителям шанс. Потом заставила замереть кар, но те, хоть и не вошли еще в полную силу, отчаянно дергались и рвались в попытках высвободиться из-под чужой воли.

Вдруг вспышка боли волной прокатилась по телу Жатвы. Ее контроль над кровью сразу же ослабел, и она, опустив взгляд, сквозь темные пятна в глазах увидела наконечник копья, вышедший из живота. С рыком дикого зверя Жатва повернулась к противнику, чтобы разорвать его в клочья, но тот уже свалился на землю, сраженный клинком хозяина. Удивляться не было времени.

– Убери это, будь другом, – криво усмехнулась она, указав на копье.

Без лишних слов Веллан выдернул его. Жатва перехватила древко и метнула в гайста, который готов был вот-вот вцепиться в горло красавчику Никсу.

– Вытащи Эриха! – крикнул ей Веллан. Юный кара подбирался к кронпринцу все ближе через жидкие ряды выживших рыцарей.

Сквозь лязг, грохот и стоны прорвался тонкий испуганный вскрик. Жатва заметила Мирт – та пятилась от кары со светлыми волосами, не устояла на ногах и свалилась на землю.

– Дерьмо, – выплюнула Жатва, сосредоточилась и взорвала череп блондина.

Злясь на себя, она перепрыгнула через дерущихся воинов, отшвырнула упавшее тело кары с дороги. Скоро голова его соберется снова, ей ли не знать, но пока…

– Вставай. – Она протянула ладонь Мирт. Та глядела на нее круглыми глазами и, кажется, готовилась потерять сознание. – Живее, мать твою!

Из глаз и носа Жатвы потекла горячая липкая кровь, внутренности жгло огнем из-за нарушенного приказа. Мирт наконец сжала ее руку.

Жатва рывком подняла послушницу и закинула на плечо:

– Держись крепче и не смей блевать.

Девчонка что-то пропищала, вцепилась в плащ, и Жатва снова взмыла в воздух. Пошатнувшись, опустилась за спиной юного кары и свободной рукой схватила его за шею. Боль чуть поутихла.

Юнец лягнул ее, а измазанные кровью когти, разорвавшие не одно тело, потянулись к Эммериху. Если убить кронпринца – и есть цель этой нехитрой засады, то фаррахайцы были чертовски близки к ней.

Не выпуская тонкую шею, Жатва развернулась вместе с противником и, сбросив Мирт на руки Эммериху, припечатала кару к земле лицом.

– Вот скажи, какого хрена вы все слушаетесь этого мудака в маске? – прошипела она и до хруста выкрутила мальчишке обе руки. Тот хрипло взвыл, в стороны полетела слюна с комьями земли, набившейся ему в рот. – Ты же из городка… как там его… где все сдохли! На твоем месте, парниша, первым делом я бы раскроила череп тому, кто все это устроил.

– Ты ничего не знаешь! – сдавленно выкрикнул юнец. – Он сам Господь! Он Видящий!

Жатва скривилась, оттянула голову кары за грязные патлы и грохнула подбородком о камень.

– Как же вы все достали со своими богами. Нынче куда ни плюнь – попадешь в Господа.

Она поискала вокруг, чем бы пришпилить кару к земле, но тут не пойми откуда взявшийся гайст сбил ее с ног. Острые зубы прокусили плечо и раскрошили кости прежде, чем Жатва успела схватить его кровь.

Заставив хищника окаменеть, она вцепилась в его массивные челюсти и потянула в разные стороны. Мальчишка тем временем вскочил на ноги и врезал ей ботинком в висок.

Челюсти твари вновь сомкнулись на ее плече. В мутном сознании Жатвы промелькнула забавная мысль: много чего она повидала за долгую жизнь, но быть сожранной гайстом ей еще не приходилось.

Кара занес ногу для очередного удара, как вдруг клубы черного тумана стремительно накрыли и его, и гайста. Оба застыли, а в следующий миг во мраке мелькнул бледный лик. Сумрак врезал юнцу так, что хруст слышен был даже сквозь хор непрерывных криков, а святым мечом проткнул гайста.

Еще до того как тьма рассеялась окончательно, Сумрак помог подняться Жатве. Она счастливо улыбнулась, и кровь, наполняющая ее рот, просочилась между зубами. Он тоже послал в ответ быструю улыбку и отдал меч. В последних клубах тумана Сумрак склонился над юношей – тот силился встать, – впечатал ему в лицо кулак, схватил за грудки, быстро переместился и замотал его руки веревкой, на которой совсем недавно болтался человек. Новообращенный кара зарычал и задергался в бессилии, когда лишился опоры под ногами.

Противников по-прежнему оставалось много, а тех, кого приказал защищать хозяин, слишком мало.

Жатва заставляла гайстов извиваться в корчах и рубила им головы. Потом принялась за людей. Приходилось приглядываться к их одеждам, прежде чем разорвать внутренности, и все равно она не была до конца уверена, что не задела случайно «своих».

Внезапно шум битвы стих, только звон продолжал звучать в голове, как пойманное в колодце эхо. Жатва стерла грязным рукавом заливающую глаза кровь. Площадь и все видимые закоулки устилали трупы, лишь горстка людей, пошатываясь от усталости и ран, держалась на ногах. Два рыцаря закрывали щитами рыжего и девчонку-послушницу, которые спинами упирались в стену кирхи. Исколотые стрелами тела горожан по-прежнему висели под крышей, а рядом двое кар рвались и брыкались в попытках освободиться.

Что-то холодное и колкое опустилось на щеку Жатвы. Она подняла глаза и застыла, разглядывая медленные снежинки на фоне серого неба, похожего на затянутые пеленой смерти глаза.

Красиво. Кажется, уже лет сто она не видела снега.

– Жатва…

– Чего тебе, хозяин? Самое время снова вспороть мне кишки, пока я не нашла новую одежку.

Она устало протянула ему меч, но Веллан даже не взглянул на оружие.

– Мне не за что на тебя злиться.

В наступившем безмолвии кронпринц опустился на землю и спрятал лицо в ладонях.

Мирт помнила то огромное войско, что когда-то расположилось вокруг аббатства Мидфри. Помнила тесные ряды спящих в коридорах Эрстхейма – между ними и яблоку негде было упасть. Теперь же лишь три жалких костерка грели в морозной ночи усталых и раненых, отчаявшихся вернуться домой людей.

Не слышалось привычных грубоватых песен и солдатских баек, которыми развлекали друг друга воины после утомительных переходов, осушив кружку-другую разбавленного казенного вина. Все сидели в молчании, кутались в рваные плащи или одеяла и глядели в огонь, вспоминая погибших товарищей и пытаясь осознать, что остались живы.

У Мирт и самой начинали мелко дрожать губы, как только перед внутренним взором возникали образы недавней битвы. Сердце стыло в ужасе, и делалось трудно дышать. Раз за разом переживала она тот всеобъемлющий, цепенящий страх смерти, который испытала, когда кара с жуткими бездушно-черными глазами встал перед ней, занеся окровавленную руку с длинными когтями.

Все до мельчайших деталей отпечаталось в памяти, хотя на тот момент Мирт казалось, что она на грани обморока. Бессонница снова мучила ее, оставляя наедине с тревожными мыслями и почти полным отсутствием надежды. Только тихий шепот священных слов помогал справиться с яркими до боли воспоминаниями.

В разговоре с Господом ей открылась внезапная и простая истина: она все еще жива. Не умелый Истребитель или один из тех закованных в броню рыцарей, не командир и не лорд, аона, всего лишь послушница. Господь по-прежнему берег