Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

возможность попробовать себя во флорентийском стиле мозаики. Владимир Александрович раньше работал исключительно с венецианским мозаичным набором, когда картины собираются из маленьких кусочков смальты. Но процесс создания такого панно — очень долгий. А учитывая размеры, заказанной нами картины, работа могла затянуться на целый год. Что нас, конечно, не устраивало.

И тут я вспомнил про мозаики в подземных переходах Ростова-на-Дону, сделанные из крупных керамических плиток. И поинтересовался у господина Фролова, известен ли такой метод сейчас. Как оказалось, я описал флорентийский стиль. Который не пользуется особым спросом у заказчиков, но, в отличие от других методов — он намного быстрее в исполнении.

— Это Кряков-то — у нас настоящий финн? — с издёвкой в голосе спросил Ээро Эркоо, бросив быстрый взгляд вниз, на панно.

— Ну, по праву рождения — он финн. А фамилию можно и сократить. На американский манер, например. Тим Кряк. Звучит же?

Первым начал ржать Юхо, за ним к смеху сына присоединился его отец и я.

— Так какие у вас претензии к моей книге? — отсмеявшись, поинтересовался у этой парочки.

— Почему ты написал, что разрешишь публикацию в газетах только с первого марта? — озвучил видимо их общий вопрос Ээро Эркко. — Ведь это просто изумительная книга. А твой новый глоссарий к ней — это что-то с чем-то. Если начать публикацию с февраля и растянуть её на два-три месяца, то мы успеем напечатать и первый тираж. Который, благодаря нашей рекламе в литературных приложениях, может принести ощутимую прибыль.

— Вы правы, дядя Ээро. Но публикацию мы начнём с марта. Считайте это моим капризом.

Новой книгой я рассчитывал немного отвлечь финляндских обывателей от революции. Почему-то я решил, что это поможет сбить общественный накал и не выгонит население на улицы. Вполне возможно, я ошибаюсь на этот счёт, и про мою книгу тут же все забудут, как только станет известно об отречении императора. Ну, поживём — увидим.

Глава 13

Глава 13

Февраль 1917 года. Гельсингфорс, улица Боцманская.

Бздынь — посыпались стекла на уцелевшем окне, а сидевшего за перевёрнутым столом Эдварда Вяйнёля забрызгало кровью и мозгами из лопнувшей головы анархиста, прятавшегося рядом с ним.

— Стрелок на крыше! — поздно закричал об угрозе Карл Химанен и несколько раз выстрелил из пистолета куда-то вверх.

— Тьфу, перкеле, мать твою!

Мешая финские и русские ругательства, отплевываясь от попавшей в рот крови собрата по их анархистской организации, Эдвард, повалившись на пол, ловко пополз под защиту массивного комода.

— Что у вас? — раздался крик с лестничной клетки от одного из братьев Пуси, отстреливающихся от полицейских.

— Стрелок на крыше дома напротив! — проорал в ответ Карл Химанен. — Он только нас выцеливает. У вас окно низко, так что вам это не грозит!

— Ясно! Понял! — отозвался гельсингфорский анархист.

— И зачем мы только вернулись в княжество? — еле слышно, у самого себя спросил Эдвард Вяйнёля. — Хуора! Паска! — выругался он уже в полный голос, когда выяснилось, что в процессе спешного перемещения обронил свой револьвер.

А ведь всё так неплохо складывалось. В далёком 1906 году, когда полиция, правительственные войска и белая гвардия добивали отряды повстанцев из партии активного сопротивления, социал-демократов и младофинов, их небольшой ячейке анархистско-радикального «Тайного союза» удалось сорвать неплохой куш. В хаосе уличных боёв они сумели захватить кассы сразу двух ломбардов и одного страхового общества. И благоразумно покинули княжество.

Вырученных денег хватило даже на то, чтобы прикупить немаленькую мызу в Ковенской губернии, неподалёку от железнодорожной станции Шавляны. И уже оттуда они продолжали совершать «эксы», пополняя кассу своей ячейки. Но, помня про собственную безопасность, все акции, в основном, проводили в соседнем Царстве Польском.

За восемь лет члены их маленькой организации сумели скопить приличный капитал. А на общие деньги они даже приобрели трехэтажное здание в Гельсингфорсе. И для прикрытия своих доходов открыли аптеку, управлять которой отправили братьев Пуси. Они давно уже мечтали осесть, остепениться и завести семьи. Вот Эдвард Вяйнёля и выполнил их мечту. Правда, с условиями, что братья принимают на хранение и реализацию трофеи ячейки.

Когда началась война, ловить рыбку в мутной водичке стало ещё проще. Анархисты дошли даже до того, что отцепляли последние вагоны грузовых составов и спокойно их грабили. Во время подобных операций им досталось просто громадное количество оружия, боеприпасов и взрывчатки, которое с удовольствием приобретали у них боевые организации социалистов, эсеров и бунда. Но часть этих трофеев они отправляли в княжество, на свою запасную базу.

В 1915 году, когда фронт рывком приблизился к их уютной усадьбе в Ковенской губернии, им пришлось перебраться в давно оставленные родные места. Вернувшись в Суоми, они довольно долго привыкали к произошедшим в ней изменениям и ритму жизни. Постепенно освоившись, а также потратившись на приобретение трёх автомобилей, они решили пополнить свои счета, проведя несколько акций в соседних губерниях.

В качестве первой цели, они выбрали богатую птицеводческую артель из села Виерумяки Санкт-Михельской губернии. Но их излюбленная тактика — выстрелы в воздух, от которых поляки и прочие жители Прибалтийских губерний в ужасе падали на пол и безропотно отдавали всё, что у них требовали — здесь не сработала. Наоборот, в них тут же открыли ответный огонь. И они только чудом смогли уйти живыми, но получили на руки пару раненых товарищей.

Немного отойдя от провальной операции и дав возможность залечить свои раны подстреленным членам их ячейки, они решились повторить «экс». Но в этот раз выбрали, как им казалось, более лёгкую цель — кинотеатр в городке Хаависто Нюландской губернии.

И их акция прошла довольно успешно. Так они изначально думали. Подъехав вечером к кассе местного синематографа на двух автомобилях, они под угрозой оружия заполучили почти сотню марок. И пусть их улов был мал, но зато они вновь почувствовали себя боевым отрядом. А значит, были готовы к проведению очередных операций.

Но, как часто им говорили их соседи-иудеи в Ковенской губернии — «мы планируем, Бог смеется». Вот так получилось и с ними. Утро следующего дня началось с появления полиции и выламывания входной двери. И только благодаря храбрости трёх их товарищей, ночевавших в гостевой комнате рядом с аптекой — остальным удалось проснуться, вооружиться и дать отпор.

Но даже и так, полицейский отряд, используя странный переносной стальной щит и ручной пулемёт, сумел их вытеснить на третий этаж. Из десяти бойцов ячейки сейчас в живых оставалось только четверо. Он с Карлом Химаненом и братья Пуси, квартирка которых находилась на третьем этаже. И в том, что их