Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Ты ведь знаешь, женат я…

– Знаю.

– И дети у меня есть.

– И у нас будут.

– И как жить будем?

– Как Бог даст.

Немного обалдевший от увиденного Никита с немалым изумлением уставился на нас. Затем, видимо, не найдя, что сказать, прочистил горло и, обернувшись к Анисиму, почти прорычал: –Так ты знал?!

– Простите, государь, и ты, господин окольничий, – повинился тот с хитрой усмешкой, – знал! Только до поры молчать решил, уж больно у вас двоих недругов много. А так – не знает никто, и ладно.

– А у тебя их нет?

– Да я-то что – мелкая сошка. Меня бояре да князья и за человека-то не считают. Если случай будет – то пришибут, конечно, а так чтобы специально – и искать не станут.

– Ой, не надейся на бояр, любезный друг, – хмуро отозвался Вельяминов, – боюсь, я тебя раньше прибью!

– Ваня, – с серьезным видом прошептала мне подошедшая Машка, – а ты на Алене женишься?

– А куда деваться, – усмехнулся я и погладил девчонку по голове, – ты ведь мала еще, а у Глаши жених есть.

– Ну вот и славно, – обрадовалась та, – а я вам Марту помогу нянчить.

– Вот спасибо, уж и не знаю, что бы мы без тебя делали!

– А пропали бы вовсе.

В этот момент за воротами послышался стук копыт, и вскоре во двор влетел запыленный Петька Пожарский. Увидев меня, он очень обрадовался и, вихрем слетев с коня, хрипло закричал:

– Слово и дело государево!..

– Что?! – едва ли не хором отозвались мы.

– Насилу нашел… – задыхаясь от скачки, продолжал тот. – Отсюда в Кукуй, из него в кремль, оттуда сюда…

– Дело говори, – не выдержал я.

– Телятевский!

– Что, поймали?

– Нет, то есть – да, то есть совсем было поймали, но потом убили!

– Собаке собачья смерть! Однако прежде потолковать бы с ним не мешало.

– Да его не только убили, – продолжал немного отдышавшийся рында, – при нем ларец нашли, а там – венец Мономахов!

– Эва как!

– А я скакал, скакал, хотел первым успеть…

– Успел, молодец. Шапка-то где?

– Какая шапка?..

– Мономаха!

– А, в кремль повезли!

– Ну и ладно, завтра посмотрю.

– Как завтра? – удивился едва не загнавший коня Петька, но я уже не слушал его.

– Вот что, красавицы, мне тут сообщили, что послы персидские прибыли с дарами от шаха. В числе прочего там звери диковинные… я вот к чему речь веду. Хотите на слоне покататься?

Мой вопрос вызвал среди девушек неподдельный интерес, и даже не понимавшая по-русски малышка Марта оживилась и стала прислушиваться к разговору. Так, беседуя, мы двинулись к дому, а за нами потянулись и остальные.

– А как же венец царский?.. – изумленно пробормотал юный Пожарский, огорошенный таким невниманием к реликвии.

– На-ка вот, испей, добрый молодец, – прервала его размышления Машка, притащившая откуда-то ковш с водой.

– Спаси тебя Христос, – поблагодарил княжич, утолив жажду и во все глаза таращась на нее.

Вправду сказать, посмотреть было на что. Начинающая взрослеть девочка была чудо как хороша. В новом сарафане, украшенном искусной вышивкой, и изящных башмачках козловой кожи, она выглядела старше своих лет, а небесно-голубые глаза и толстая коса цвета спелой пшеницы запросто могли лишить покоя и более зрелого человека, чем юный рында. А уж свободная манера держаться и вовсе била наповал.

– Не мешай им теперь, – улыбнулась она, довольная произведенным эффектом, – занят государь.

– Это чем же? – удивился Петька, уверенный, что для государя ничего важнее короны быть не может.

– Любовь у него, – как о само собой разумеющемся пояснила Маша.

– Какая еще любовь?

– Подрастешь – поймешь, – отвечала она с лукавой усмешкой, от которой младшего Пожарского бросило в жар, и двинулась вслед за всеми остальными.

– Погоди, как зовут-то тебя? – запоздало крикнул он ей вслед.

– На что тебе? – насмешливо отозвалась она и, как бы невзначай тронув золотую сережку в ухе, забежала в дом.

– Марья ее зовут, – пояснил ему слуга, запирая ворота.

– Марья… – блаженно улыбаясь, протянул тот, – и почему я ее раньше не встречал?

– Должно, Господь тебя хранил до сего дня!

Мекленбургская принцесса

На измученный летней жарой город опускалась ночь, но она не могла принести облегчения его жителям. Слишком уж раскалились за день асфальт дорог и бетон стен. Покинувшее небо солнце, казалось, позволило одуревшим от духоты людям выйти из своих убежищ, но разогревшийся за день воздух продолжал обжигать их своим знойным дыханием.

Кондиционеры, облепившие здания подобно гнездам невиданных животных, натужно гудя, создавали иллюзию прохлады, обрушивая на своих хозяев миллиарды микробов, роящихся на их радиаторах. Но даже они не могли победить ужасную жару, давая лишь временное облегчение прячущимся под ними и заставляя простужаться и заражаться несчастных.

К тому же кондиционеры и сплит-системы были далеко не у всех. У Шурки, к примеру, не было ни того, ни другого. Хозяева квартиры жались, а устанавливать за свой счет, зная, что рано или поздно придется съезжать, было немного глупо. Правда, можно было по-ехать к сестре. Алена ее постоянно звала и даже предлагала совсем переехать к ним, по крайней мере на время, но Александра отказывалась, не желая стеснять своих близких. Она вообще с детства была девушкой самостоятельной и привыкла решать свои проблемы в одиночку.

Но сегодня, пожалуй, можно было сделать исключение и навестить богатых родственников, тем более что они ее приглашали. Душ не принес желанного облегчения, но все же немного освежил ее. И, натянув на себя просторную футболку и шорты, Шурка вышла из дома. Лифт, как всегда, не работал, так что на улицу она вышла изрядно запыхавшись. Парковок в этих местах отродясь не водилось, так что все возможное пространство было занято машинами местных жителей. Тяжело вздохнув, девушка двинулась к остановке, миновав по пути компанию молодых людей, распивающих ледяное пиво из пластиковых бутылок.

– Гляди, мужик беременный, – показал пальцем один из них, и вся компания довольно заржала.

Ругаться с ними не было ни сил, ни желания. К тому же Шурка действительно внешностью и повадкой напоминала больше молодого человека, нежели девушку. Раньше. До беременности.

Этот стиль она выбрала очень давно, еще в детстве. Когда в школе отменили форму, из ее гардероба постепенно исчезли юбки и платья, уступив место джинсам и рубашкам. Почему? Просто так удобнее. Зачем мучиться с каблуками, если можно обуть кеды? Для чего битый час расчесывать волосы, если короткую мальчишескую прическу достаточно поправить пятерней?! Мама с сестрой поворчали, но смирились, а больше у нее никого не было.

Разве что Ванька. Они были довольно дальними родственниками и дружили с детства. По сути, он был единственным ее настоящим другом,