Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

кафедрой — снижение статуса в ВС (приходилось служить рядовым столько же, сколько прослужил бы по окончании вуза лейтенантом в более комфортных условиях, включая финансовые, если вообще был бы призван). Денежное довольствие рядового и сержантского состава ВС составляло около 10 рублей в месяц.

После увольнения в запас бывший студент, решивший продолжить учёбу, автоматически восстанавливался в своём вузе; в течение года после армии такие студенты получали стипендию независимо от оценок. В ряде случаев проводились бесплатные дополнительные занятия для тех, кто в этом нуждался. Отслужившие студенты часто, хотя и не всегда, освобождались от неучебных дел, таких как обязательные выезды в колхозы. По 1987 год, возвращавшихся в вузы с военной кафедрой студентов заставляли обучаться на ней вместе с теми, кто в армии не был, и по общим программам, что вызывало возмущение отслуживших. С 1988 года демобилизованным разрешили, под их давлением (прошли забастовки по всему СССР), военную кафедру не посещать, сохранив звание, присвоенное при срочной службе — рядовой или матрос, некоторые во время пребывания в ВС стали сержантами или старшинами. К осени 1989 года студентов в армии не осталось.

С 1985 года отсрочка частично сохранялась на некоторых факультетах приблизительно в двенадцати ведущих (вернее, объявленных ведущими) вузах крупнейших городов СССР. Скажем, в Ленинграде освобождались от призыва[20] учащиеся многих факультетов «Военмеха», а также, кроме 1987 года, Кораблестроительного (ЛКИ) института и «ЛИТМО». В 1988 году, за год до повсеместного восстановления отсрочек, непризываемыми стали отдельные факультеты Московского государственного университета (МГУ), однако основная масса студентов МГУ того периода прошла службу в полном объёме. В МФТИ, МАИ и МВТУ им. Баумана имел место разовый призыв в 1987 году. Помимо вышеупомянутых вузов, в Москве отсрочку в годы массового призыва (1985—1988) какое-то время давали МГИМО, МИНХ, Станкин, МИФИ и МАТИ. В артистических вузах (консерваториях и др.) были случаи предоставления персональной отсрочки особо талантливым студентам, но «бронь» в целом там отсутствовала — и многим учащимся призыв ломал карьеру.

Критерии отнесения учебных заведений к разряду «бронированных» не пояснялись. Иногда правила касались лишь определённых структурных единиц вуза и временных отрезков, но это заранее не уточнялось. Нечёткость перешла в источники по теме: так, в отношении МГУ можно найти «сведения» о сохранении отсрочки четырём факультетам, а реально в 1984—1987 годах там не было ни одного факультета, целиком избежавшего призыва. Кроме того, ситуация очень различалась по регионам, многое зависело от готовности ректората «отстаивать» свой институт. Точная информация может быть получена только по конкретному вузу и году.

Абитуриент знал, призывают или нет из выбранного им вуза на момент зачисления, однако определённости это не давало, так как правила могли измениться в любое время. Из поступавших в 1982—1984 гг. и уверенных в наличии отсрочки многие через год-два оказывались в ВС, а некоторым принятым в 1987 г. (и всем, кого приняли в 1988-м) и уже смирившимся с непредоставлением отсрочки в итоге служить не пришлось. Пытаться при снятии «брони» в институте перевестись в другой, где она сохранялась, не имело смысла, так как, по Закону 1980 года, отсрочка давалась только тем, кто учился в соответствующем вузе «начиная с первого курса».

После демобилизации, возникавшие у студента сложности сводились к следующему:

утрата знаний и обучаемости после перерыва. Студенты, особенно естественнонаучных факультетов, оказывались отброшенными по уровню на несколько лет назад. Многие возвращавшиеся осенью продлевали академотпуск, так как вообще не могли сразу воспринимать материал, из-за чего с 1986 года студентов стали призывать только в июне. Некоторые отказались продолжать обучение в вузе, перешли на специальности попроще либо на вечернюю форму занятий. Самые серьёзные проблемы в учёбе возникали после службы в Афганистане (почти у 90 % студентов-«афганцев»);

«сдвиг по возрасту». При трудоустройстве специалистов на разных уровнях приняты возрастные рубежи, они вводятся также при присуждении научных грантов (и переросток оказывается в проигрышном положении).

Помимо этого, поскольку перенос старта трудовой деятельности произошёл при нараставшей социально-политической нестабильности, усугубилась проблема профессионального и личного становления студентов, характерная для представителей поколения середины-конца 1960-х;

восприятие как человека второго сорта. Многие россияне не знают или не помнят, что студентов когда-либо призывали; в ряде справочных источников по истории призыва в СССР на данную тему нет ни слова, а в некоторых публикациях масштаб/длительность отмены отсрочек преуменьшены. Поэтому факт срочной службы в биографии специалиста рассматривается как нечто подозрительное.

Кроме того, уволенные в запас студенты, как и другие бывшие срочники, нередко имели хронические заболевания (нервные, гастроэнтерологические, урологические и др.), подлежавшие лечению.

Глава 11

5 июня 1968 года. Дорогие деятели советской культуры

И в самом деле дорогие. Много на них народных средств тратится. Сначала посетил помпезный съезд советских писателей. На эти постные рожи смотреть не могу, но выступить пришлось. И полезли в кулуарах просить бумагу, тиражи и прочее. Привыкли, суки, к халяве. Чем ближе к руководству, тем больше благ! Если ты попал в какой-нибудь художественный Союз при СССР, то жизнь, считай, удалась. Будешь существовать припеваючи. Тиражи, дачи, спецобслуживание. Только вот их макулатуру читать обычно невозможно. Как отмечали позже люди из этого круга:

Отдельно от всех живут и писатели. Время от времени они «для изучения жизни» ездят в так называемые «творческие» командировки, иногда индивидуально, а чаще всего бригадами, посещают «передовые» колхозы или заводы, где им показывают парадную или, точнее сказать, фиктивную сторону жизни и обманывают, как иностранцев. Подавляющее большинство писателей, а их в СССР более 8000, совершенно не знают жизни собственного народа, а тех редких, которые знают, и пытаются правдиво её изобразить, власти преследуют, обвиняют в пособничестве иностранным разведкам и наказывают иногда даже очень жестоко.

Отсидев положенное и выставив на доклад мягковатого и идеологически подкованного Демичева, я погрузился в размышления. Ведь, как ни крути, большая часть наших деятелей культуры по устоявшейся русской традиции являлась либералами и западниками. Так уж сложилось. Партия не раз пыталась бороться с этим явлением. Криво-косо, временами кроваво. Вот и Фурцева рвется в бой, но я оставил ее для отдельного сборища. Неслыханного, куда будут приглашены все «светочи» советской культурной оппозиции. И что интересно, никто из них от приглашения не отказался. Один Высоцкий оказался умным, он хоть и западник по духу, но человек разумный. Да и со мной много общался, видел больше, чем остальные. Взял и не пришел на встречу.

Не так давно мы сидели в кругу узкой компании на его квартире. Слушали, спорили, даже немного ругались. Владимир знал, что в такие