"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

то и дело вырисовывались в голове, но они проскальзывали как дежавю: мимолётно, отрывочно, не позволяя восстановить детали. Только воспоминание успевало всплыть, как через мгновение исчезало.

– А наше первое творение – яблоневый сад. Мы с тобой его вырастили, потому что яблоко символ Дома Раздора, – продолжила Веста, махнув рукой на самые далёкие деревья. – Но там завелись Геспериды, и пришлось перенести его подальше от дома.

Веста смешно наморщила нос, словно в саду завелись вредители.

– Те самые Геспериды? Одни из детей Никты, как и Гипнос? – уточнила я, решив, что неправильно поняла, но Веста кивнула.

– Не настоящие, а иллюзорные образы из воспоминаний, сохранившиеся на Переправе. Обычно на этих землях Морфея иллюзии не доставляют проблем, чаще незаметно существуют рядом или проходят мимо, не принося беспокойство, но эти… – Веста недовольно цокнула, качнув головой.

Геспериды – дочери Никты, нимфы, охраняющие сад с золотыми яблоками, одно из которых по сведениям из учебников и стало символом Дома Раздора. Его связывают с Эридой. По легенде она рассорила других богинь при помощи золотого плода.

– Геспериды очень ревнивые, и не только по отношению к яблокам, – пожаловалась Веста, вернув меня в реальность. – Ещё им чем-то приглянулся Камаэль. Стоило брату появиться рядом, как Геспериды окружали его, не давая прохода, поэтому пришлось перенести сад. В противном случае он пригрозил его сжечь.

Рассказ вышел забавный, даже рождающиеся в голове картинки были смешными, но всё происходящее по-прежнему сбивало с толку. Я не могла улыбнуться, лишь глядела на Весту, не моргая и не зная, как отреагировать.

– И ты Гесперидам очень нравилась, потому что бросалась защищать сад от Камаэля. Отец тебя из-за этого «маленькой Гесперидой» звал, хотя Камаэль переделал на «раздражающую Геспериду», но это он просто ворчал, – Веста пару раз прервала монолог на смешки, не в силах сдержаться.

В груди сдавило при звуках двух новых прозвищ. Они эхом отдались в голове, будто действительно были мне знакомы. Я наконец узнавала что-то о своём прошлом, но раньше думала, что новая информация поможет мне разобраться в себе лучше. Однако количество деталей множилось, а я по-прежнему не могла сложить их, чтобы понять собственную личность.

Вспомнив о главной теме разговора, я тряхнула головой и упёрла упрямый взгляд в дочь Гипноса. Её улыбка стала натянутой, Веста шумно выдохнула и побеждённо кивнула, безмолвно признав тщетность своей попытки сбить меня с мысли.

– Что произошло? Почему Гипнос оставил меня жить на Переправе?

– Илира изменила первоначальное желание и попросила оживить тебя. Для подобного требовалось обменять её жизнь на твою. По словам отца, он согласился только из-за упрямства Илиры. Она была непреклонна. Однако обмена оказалось недостаточно. Требовалось ещё что-то, тоже живое, но не подвластное времени.

Веста пристально посмотрела мне в глаза, ожидая реакции, но я не ответила.

– Переправа, Кассия. Гипнос создал это место, она часть его. Он смог оторвать от неё фрагмент и вложить в тебя. Я, Камаэль и Гипнос – кровные родственники. Тебя же отец связал с собой через Переправу. Мы с братом были здесь, и произошедшее напомнило катаклизм. Гипнос вырвал значительный кусок, чтобы позволить тебе дышать, и вся Переправа задрожала. Землетрясения, расщелины, наводнения, немалая часть территорий перестраивалась в течение какого-то времени. Она двигалась и волновалась, как огромный организм, стремящийся залечить болезненную рану. – Веста нахмурилась и обернулась на дом. – Так ты стала живым осколком Переправы, Кассия, поэтому она затянула, стоило тебе подойти близко к проходу.

Я растерянно ощупала свой живот, ища нечто инородное внутри.

– Не волнуйся. Пока ты дышишь, украсть или достать из тебя эту часть нельзя, – неверно поняла моё беспокойство Веста. – Фрагмент Переправы вернётся на место после твоей смерти.

– Кто же я?

Веста понимающе улыбнулась и взяла мои руки в свои.

– Ты полукровка. Твой отец – даорий. Мать – палагейка, но внутри ты носишь осколок Переправы, родственной нам. Гипносу, Моросу, мне и Камаэлю. Поэтому отец привёл тебя в нашу семью: ты, может, и не кровно, но её часть. С самого рождения до восьми лет ты жила здесь. Основное время с тобой проводила я, ты стала мне младшей сестрой.

В груди сдавило от тоски, нос защипало перед подкатывающими слезами. Но в последнее время я плакала слишком много, поэтому взяла себя в руки: глаза остались сухими, а ощущение постепенно отпустило, позволив мне дышать ровнее.

– Тогда почему вы от меня отказались? – в голосе прозвучало больше обиды, чем я хотела показать. Плечи Весты поникли, она стыдливо опустила взгляд.

– Имея часть Переправы внутри, ты получила схожую с нами способность творить иллюзии. Мы учили тебя ими управлять. После пяти лет за тобой стало сложнее присматривать. Ты росла смышлёной и сообразила, как путешествовать по Переправе, но далеко не все территории безопасны. Сперва мне и Камаэлю удавалось справляться с любыми трудностями, но затем кое-что произошло, – нехотя призналась Веста, отвернулась и зашагала ближе к деревьям.

Я заторопилась следом, ожидая подробностей.

– Ты провалилась в образовавшуюся расщелину. Чудо, что внизу была река, но и это бы тебя не спасло, если бы рядом не оказалось Камаэля, – призналась Веста. – При падении ты сломала обе ноги и потеряла сознание. По сравнению с людьми, мы восстанавливаемся намного быстрее, но ты получила многочисленные переломы со смещениями, местами кости были раздроблены. Потребовалось несколько операций, но… ты поправлялась медленно… месяцы, больше полугода точно, – на лице Весты отразилось смятение, она потёрла пальцами висок, немигающий взгляд замер, словно она пыталась подсчитать, но не получалось. – Ты не переставала хромать… врачи людей и целители Палагеды не были уверены, что последствия когда-либо пройдут.

Мой взгляд сам собой опустился к сандалиям из тонкой кожи. Я не помню хромоты, хотя Дардан тоже упоминал об этом, скармливая мне ложь, что кто-то бросил меня в холле его компании.

– Поэтому вы решили отказаться от меня?

– Нет! – порывисто возразила Веста. Я не хотела её обвинять, хотя не сумела скрыть разочарование, подобрав резкие слова. – Мы с Камаэлем думали, как обезопасить твою жизнь, но отец решил всё за нас. Тебе требовалась новая операция, её планировали