"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

веревку на поясе, взял острогу в руки и с Борисом направился к первой небольшой яме. Рыба, неспособная получить кислород из густой жижи, пыталась выбраться из нее. Некоторым удавалось. Иван быстро собрал их руками и забросил в мешок. Следом принялся методично бить в грязь и вытаскивать, когда повезет, добычу.

Пока они с Борисом были заняты делом, туман густел и вскоре поселок исчез в бело-серой пелене.

— Вануйто, может хватит? — Взволнованно поинтересовался Борис. — Что-то не по себе становится.

— Туман боитесь? — Спросил Иван.

— До сегодняшнего события я вообще ничего не боялся, но теперь понял, что зря, лучше бояться всего, чтобы не прогадать.

Иван взвесил в руках два мешка с рыбой. В каждом было килограмм по тридцать. Улов небольшой, но для его запасов соли практически максимальный.

— Хорошо, дядь Борис, идемте. — Согласился он.

— Молодец, Вануйто. А завтра, когда развеет, еще сходим. — Обрадовался Борис.

— Если развеет. Мы же понимаете, что туман, это холод, который поднимается из промерзших трещин. Когда это они отогреются.

— Ничего, подождем. Сейчас лето, самый разгар. Ветерок дунет и тумана, как не бывало. — Похоже, Борису не терпелось скорее покинуть реку и вернуться домой.

— Ну, ладно, завтра будет видно.

Иван закинул на плечо один грязный мешок и собрался взять второй.

— Ты чего, решил, что я совсем бессильный? — Обиделся Борис.

Взял второй мешок и без особых усилий забросил его себе на спину.

— Хотел уважить старость. — Объяснил свой поступок Иван.

— А получилось, что обидел мужчину. — Ответил ему Борис. — Я даже старым себя еще не считаю. А в душе мне всегда тридцать, как тебе.

— Мне двадцать восемь.

— Какая разница-то.

Они поднялись к поселку. В домах еще шумели уборкой. Стучали молотки, люди забивали окна, чем придется.

— Дядь Борис, можно тебя попросить забить окна в нашей квартире? Я буду рыбой заниматься до завтрашнего утра точно, иначе пропадет.

— Да, конечно, Вануйто. У тебя гвозди есть?

— Все есть, и гвозди, и шурупы, и любой инструмент. У меня по кроватью ящики стоят, там все найдете. — Пояснил Иван.

— Я даже не сомневался.

Они занесли рыбу в пустующую квартиру, оборудованную под рыборазделочный цех. Борис ушел, а Иван приступил к работе. Когда он занимался ею, время меняло свой привычный ход. Он не заметил, как наступила ночь. Зажег светодиодный аккумуляторный фонарь, используемый им и раньше и продолжил работу. Уложился до двух часов ночи. Закрыл бочку крышкой и положил сверху кирпич, чтобы никакая дикая живность не ограбила его.

Вышел на улицу с фонарем, «доедающим» остатки заряда, и поежился. Ночь была намного холоднее обычной. Видимо из-за густого тумана, ложащегося на кожу зябкой влагой. Зашел в дом, скрипнув дверью. Алена спала с матерью под одним одеялом. Мать обняла ее, и выглядело это как семейная идиллия. Он прошел в свою спальню, разделся и лег. Вначале не мог уснуть, из-за роящихся в голове пережитых за день событий. Обдумывая их, Иван понимал, насколько близок был к смерти. Если бы они задержались на реке на пару минут, его с сестрой могло унести в тот огромный провал вместе с водой и выбраться оттуда им бы уже не удалось.

А в это время на берегу Карского и остальных морей северного побережья России, да и других стран, происходило следующее. Тектоническая волна, вздымающая океаническое дно, оголила его. Метангидраты, особые кристаллы, образующиеся на дне в условиях высокого давления столба воды и низкой температуры, оказавшись на поверхности начали активно разлагаться, поглощая огромное количество тепла. Над Арктикой образовался еще более холодный фронт. Тысячи тонн воды были мгновенно превращены в лед. Воздух остыл до критически низких температур на огромной территории. Пока атмосфера планеты пребывала в кратковременном ступоре, фронт оставался неподвижным. Но это продолжалось считанные часы. Неимоверное пекло с одной стороны и прямо противоположный ей холод двинулись навстречу друг другу.

Глава 3

Утро началось с шума ветра и ледяных сквозняков, гуляющих по квартире. Иван выбрался из-под одеяла и, стуча зубами, оделся в теплую одежду. Выглянул наружу через качественно приколоченный Борисом ковер. На улице мело настоящим снегом. В конце июля даже здесь такое случалось крайне редко. Иван помнил всего один раз, когда в середине лета шел снег. И то это был мокрый снег, таявший сразу же. А сейчас он видел внизу наметенный у противоположного дома узкий и длинный сугроб.

— Ваня, а почему так холодно? — Раздался голос матери.

— Не знаю, мам. Пойду, выгляну и принесу ведро угля на всякий случай.

Общая котельная из-за проблем с обслуживанием устаревших труб вышла из строя больше десяти лет назад. Жителям срочно пришлось переделывать отопление в домах, создавая в каждой квартире отдельный контур и собственную печь. Едва успели за короткое лето. Угля с таким подходом уходило меньше, потому что не надо было греть длинный подвод, но теперь каждый лично отвечал за отопление своего жилища и потому уголь закупали раздельно и хранили его каждый в своем хранилище или гараже.

Уголь Щербаковых хранился в той же заброшенной двухэтажке, которую Иван оборудовал под свои нужды. Но имелся у них и свой гараж, занятый снегоходом. На нем Иван ездил на работу или в Уренгой, если возникала какая-то внеочередная потребность.

Порыв ветра кольнул жестким снегом в лицо. Иван прикрылся рукавом и пробежал к соседнему дому. Пустые пространства старого здания, продуваемые ветром, свистели и гудели на разные лады. Проверил рыбу, засоленную ночью. Она дала немного сока, меньше чем обычно из-за холода. Взял парочку на еду. Спустился вниз и набрал ведро угля. Вернулся домой рысью.

В подъезде ему встретился Роман.

— О, Ванька, с рыбалки? — Он жадными глазами посмотрел на рыбу.

— Да, еще из шахты. — Он показал ведро с углем. — Затапливайте скорее печку, пока систему не прихватило.

— За углем и иду. А ты чем разжигаешь? — Поинтересовался Роман.

— Смесью мазута и солярки. — Ответил Иван, не собираясь долго общаться.

Когда котельную закрыли, бесхозной осталась трехтонная емкость с мазутом. Сам по себе он для розжига не подходил, плохо разгорался и был неудобен для использования в домашних печах. А от хранения превратился в густую смолу. Но если его немного разбавить более горючими жидкостями, то он пригождался и для розжига, и для тех случаев, когда попадался очень плохой уголь, способный затухнуть при слабой тяге.

— Блин, а у меня все кончилось. Я как раз завтра собирался с Борисом деньги и канистры передать, чтобы привезли.

— Заходите, я вам дам немного, дядь Роман. — Пообещал Иван, зная наперед, что теперь придется каждый