Одиночка - Александр Александрович Долинин

— Я чувствую себя совершенно нормально. — Судя по легкому румянцу на щеках, она все-таки волновалась.

— Тогда хочу спросить — кого тебе хочется больше — мальчика или девочку?

— Ты так говоришь, будто этим процессом можно управлять, — фыркнула Джин.

— Хм… Когда-то давно, во времена массового увлечения всякими непонятными штучками, мне попалась околоэзотерическая книга. И там было написано… — Я сделал театральную паузу.

— Что?.. — не выдержала жена.

— Что ребенок будет того пола, чья страсть в момент… ну, понимаешь… была сильнее.

— И как?

— Что «как»? Раньше не проверял… Потом… Даже и не вспоминал об этом… Сама думай. — Я усмехнулся.

Джинджер взяла мою кружку и отпила, чуть поморщившись — «Горячо!..» Через пару минут задумчивости сказала:

— Знаешь… Мне вдруг захотелось это проверить.

— А еще там было написано, что чувство должно быть искренним. Просто «отбыть номер» не получится.

— В каком смысле «Отбыть номер»? — Она недоуменно посмотрела на меня.

— В том смысле, что лечь поудобнее и разрешить мужу с собой что- нибудь делать недостаточно. Даже если при этом и кричать громче соседки. — Я не выдержал и рассмеялся, увидев, как покраснели щеки Джин.

— Ты у меня еще пощады будешь просить! — она все-таки улыбнулась. — И будешь кричать громче соседа.

— Хм… А я его не слышал, только ее… И еще, все-таки, почему ты спросила о Джиме?

— Я не хочу, чтобы ты… отвлекался.

— А… понял, понял… — Я выставил перед собой руки. — Тогда решай, приступишь к делу сейчас или чуть позже.

— То есть ты не против?

— С чего мне быть против? Главное, что ты — «За!» — Я поднялся, подошел к Джин и поцеловал ее в щеку. — Что ты хочешь на обед?

— Ну, по такому случаю… Ты же знаешь, что мне нравится.

— Тогда не жалуйся, сама попросила. Диетическое питание — это хорошо, но не для всех и не всегда.

— Разбери пока вот это, — Джин показала на пакет. — А я переоденусь. Мне еще вечером за Уильямом ехать…

Выкладывая зелень и прочие покупки на стол, я почувствовал, что сегодня положительных эмоций столько, что они требуют выхода. Ладно, тогда используем их при готовке, как секретный ингредиент, ведь всем известно, что готовить в плохом настроении не рекомендуется.

Распихав продукты по ящикам в холодильнике, я принялся за готовку. В памяти вдруг возникла песня из старого фильма. Про что фильм? Да про любовь, конечно же!.. Так что придется кое-кому наслаждаться моим не особенно музыкальным голосом…

Сталь подчиняется покорно:

Её расплющивает молот,

Её из пламенного горна

Бросают в леденящий холод.

И в этой пытке,

И в этой пытке,

И в этой пытке многократной

Рождается клинок булатный.

Вот как моё пытают сердце:

Воспламеняют нежным взглядом,

Но стоит сердцу разгореться

Надменным остужают хладом.

Сгорю ли я,

Сгорю ли я,

Сгорю ли я в горниле страсти

Иль закалят меня напасти? [Романс Теодоро из фильма «Собака на сене», муз. Г Гладкова, сл. М. Донского]

— Ну и как, закалился? — услышал я ехидную реплику, когда в кухню вошла Джинджер. Офисный наряд она сменила на домашний халатик, но косметику убирать не стала. Ну да, ей ведь еще ехать, пусть и ненадолго…

— Так песня вроде не про меня, — попытался я свалить с этой темы. — Так, под настроение…

— Кое-кому не приходится изображать «надменный холод», — с непонятным выражением на лице сказала она. — Только сплошные жаркие взгляды…

— Сама знаешь, что Эвелин меня спасла. Не могу вот так просто ее взять и прогнать…

— Добрый ты у меня, — хмыкнула Джин.

— И вообще, «Если женщина любит своего мужчину, она должна уважать его жену!»

— А она и уважает, — неожиданно сказала Джинджер, но тут же спохватилась и прикрыла рот рукой. Поздно, я все слышал!..

— Причем уважает так сильно, что иногда ночует у нас?

Уши Джин полыхнули двумя красными флагами, но взгляд она не отвела:

— Ну да… Когда ты улетал… надолго… Эвелин ночевала… — Я смотрел ей в глаза, и она тут же поправилась: — ночует у нас. Мы когда-то решили, что будем тебя ждать вдвоем. Откуда ты узнал?..

— Как-то нашел на подушке длинный темный волос. Твои гораздо светлее, и вроде бы я раньше не замечал за тобой особенной любви к мужчинам с подобными прическами, как у рок-музыкантов. — В сердце будто кольнуло, но очень странно — боль была не моя, непонятно-чужая. Привет из прошлого жены? Эх, вот и взгляд она отвела, смотрит куда-то в стену… Срочно исправляемся!

Я подошел к ней, опустился на колени и взял ее руки в свои.

— Видишь, как у нас все непросто… Извини, пожалуйста. Я знаю, что нужен тебе, а ты нужна мне. И еще мы зачем-то нужны Эвелин.

— Ей хорошо рядом с нами. Есть к кому прийти…

— Скорее бы ее замуж выдать, — вздохнул я. — Пусть муж с ней дальше мучается…

— Ой, ну ты такой прямо весь замученный!.. — засмеялась Джинджер. — Еще скажи, что она как официальная любовница тебя не устраивает.

— Мне приходится заботиться еще и о ней. Сама знаешь, «Мы в ответе за тех, кого притащили!»

— В оригинале фраза немного другая, но я тебя поняла… Ты тут уже начал готовить, или как?

— Только продукты достал, а что?

— Они могут полежать на столе еще немного. — Джинджер поднялась из-за стола и покрепче сжала мои руки. — Хочу проверить, наврали в твоей мистической книжке, или нет. — Увидев, что я улыбаюсь, она добавила строгим голосом:

— А окно открывать не будем, перебьются!

******

…Через три часа Джинджер сидела перед зеркалом и красилась заново (сами понимаете, по какой причине…), а я валялся на кровати. Посмотрев на меня через зеркало, она развернулась и спросила:

— Чему ты так улыбаешься?

— Да так, вспомнил одну глупую шутку…

— Рассказывай!

— «Сначала ты говорила, что в постели для нас запретов нет. А потом началось — «С пельменями нельзя!..» «Куда ты арбуз тащишь!..»

Джин расхохоталась так, что уронила помаду на столик.

— Нет, милый, давай как-нибудь обойдемся без пельменей и арбузов!

Я смотрел на нее, и мне вдруг показалось, что она вся окутана мягким желтовато-зеленым сиянием. Зажмурился, встряхнул головой, открыл глаза — видение пропало…

— Что ты там мотаешь головой?

— Пытаюсь вспомнить, что собирался готовить… — Не говорить же ей, что опять словил странный «глюк».

— Можешь готовить что угодно! Сегодня я согласна на все! — И Джинджер снова рассмеялась.

Я поднялся и отправился сначала в душ, потом на кухню. Что за сияние такое померещилось?.. Наверное, на солнце перегрелся сегодня, вот