Мастер Рун. Книга 2 - Артем Сластин

через десять мы увидели огромный высокий камень, стоявший прямо у дороги, он тянулся метров на пять вверх своей острой частью, и выглядел словно закопанный в землю наконечник копья, так как на нем были видны следы обработки, кто-то давным-давно, придал ему лепесткообразную форму, и теперь он, большей частью погруженный в землю, служил местному люду ориентиром. Леон остановил телегу, и мы с Алексом наконец-то перестали бежать, тяжело дыша и вытирая пот со лба.

— Черт, я думал, ноги отвалятся, — выдохнул я, массируя икры. — Ты вообще не устаешь, Алекс? Бежал как заведенный.

— Устаю, еще как, — усмехнулся тот. — Просто стараюсь не показывать. Привычка такая.

Леон распряг лошадей и повел их к воде, а мы расположились в тени раскидистого дерева.

— Это так для чего? — спросил я, чувствуя, как вываливаются легкие, и указывая на камень. — Почему он длинный, если он высокий.

— Не спрашивай, — усмехнулся Борн, скидывая большую корзину на землю. — Дрозд выдал нам жрачки на первые два дня, так что присоединяйтесь.

— Не откажемся, — улыбнулся Алекс, и мы подвинулись ближе.

Еда была простой, но после утренней пробежки казалась пищей богов. Мы ели молча, и только когда первый голод был утолен, начались разговоры.

— Так что там за развалины? — спросил я у Леона, который вернулся от ручья. — Вы же их нашли?

— Мы, — кивнул тот, отрезая ножом тонкий ломтик сала. — Ходили на кабана, зашли дальше обычного. Место там странное. Холм, а из него верхушка башни торчит, каменная. Будто вся остальная башня в землю ушла. Вокруг все мхом поросло, деревья старые, кривые. Жутковато немного.

— А звери? — поинтересовался Алекс.

— Крупных нет, как Борн и говорил. Но мелочи всякой полно. Могильные ползуны, например.

— Это еще что за твари? — напрягся я.

— Да так, гадость, — отмахнулся Леон. — Похожи на больших многоножек, только с панцирем. Живут под землей, в старых могилах или развалинах. Любят падаль, но если голодные, могут и на живого напасть. Укус у них ядовитый, не смертельный, но место укуса распухает и болит неделю. Так что под ноги смотреть надо внимательно.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Копать землю в компании ядовитых многоножек. Кирос об этом, конечно же, умолчал.

— А ты думал, он тебе пять медных в день за красивые глаза платить будет? — усмехнулся Борн. — Любая работа за пределами городских стен — это риск. Запомни, парень. Чем больше платят, тем выше шанс не вернуться. А тут платят средне, значит, и риск средний. Все честно.

Я посмотрел на Гвидо. Он сидел чуть в стороне, молча точил нож о камень и ни разу не вступил в разговор. Его молчание было каким-то… основательным. Не от стеснения или нелюдимости, а словно ему просто нечего было сказать этому миру.

— А Гвидо всегда такой молчаливый? — не удержался я, спросив у Леона шепотом.

Тот усмехнулся.

— У него язык работает только в двух случаях, когда он ест и когда ругается с женой. А поскольку жены с нами нет, остается только первый вариант. Но ты не смотри, что он молчит. Слышит он все, и видит тоже. Лучшего следопыта на сотни километров вокруг не найдешь. Если он показал, что впереди чисто, значит, всё в порядке.

— Надеюсь боги будут на нашей стороне. — сказал Алекс. — Четверо мне свидетели, совсем не хочется, чтобы меня такая гадость покусала.

— Как будто богам есть дело до этого. — усмехнулся Борн. — Боги о простых смертных не заморачиваются. Молись не молись, а если тебе на голову упадет камень, никакой Игнис не подставит руку, чтобы его поймать. Говорят, дальше в степи поклоняются духовным зверям и духам, вот там они действительно могут явиться практику, я об этом слышал. Главное принести жертву. У нас же с этим куда скучнее.

— Боги тоже были смертными, — усмехнулся Алекс. — Никто из них не был рожден сразу богом, они прошли путь от самой грязи в небеса.

— И как, помогали кому? — спросил наёмник. — Боги — это для тех, у кого время есть в храмы ходить и щедрые дары в чаши бросать. А на нас, простых работяг, времени нет. Чем они отличаются от тех же духов и зверей?

— Они были такими же как мы. — упрямо ответил мой товарищ. — Я не давал клятву ни одному из богов, не приносил им свою душу, но все равно иногда молюсь. Просто на всякий случай. Вдруг правда помогает?

— Помогает вера, а не боги, — сказал Леон. — Если ты веришь, что выживешь, ты будешь бороться до конца. А если не веришь, сдашься раньше времени. Вот и вся магия.

— Философ нашелся, — хмыкнул Борн. — Ладно, хватит о богах, толку от них чуть, а проблем не оберешься. Лучше расскажите, кто из вас умеет драться, а кто только языком чесать горазд. Если за Леона и Гвидо я спокоен, то о вас парни, ничего не знаю и это меня беспокоит.

Алекс похлопал по своему копью, которое он вытащил перед тем, как садиться есть. Арбалет, я взял с собой тоже именно, потому что, все сидели с оружием. Несмотря на то, что вокруг считалось безопасно.

— Я копьем владею неплохо. Отец учил, он сам был в дружине когда-то. Ну и кулаками, само собой. В порту без этого никак.

— А ты, медноволосый? — Борн повернулся ко мне. — У тебя хороший арбалет.

— И пользоваться я им умею тоже хорошо. — уверенно сказал я. — А вот с другим оружием я не очень, могу махать, копьем тыкать, но это так.

Про руны я не видел смысла рассказывать, если не будет проблем, им знать не надо, а если будут, ну… тогда сюрприз.

Бонр резко поднялся, и отошел к телеге, откуда вытащил два копья, одно протягивая мне.

— А ну-ка, берите. Посмотрим, на что вы способны, кроме как пятками сверкать. Время у нас еще есть.

Мы с Алексом недоуменно переглянулись, но копья взяли, он своё, а я то, что мне вручил наёмник. Деревянное древко было гладким, тяжелым и совершенно неудобным.

— Ты хоть знаешь, с какой стороны за это браться? — спросил меня Алекс.

— Понятия не имею, — отшутился я, вспоминая участие в ополчении