Вперед в СССР! Том 3 - Михаил Ежов

Очко в пользу Шушаники.

— Я видел, как ты развиваешься, — продолжил отец. — Каналы, оперирование пси-энергией. Непроизвольные телепатические выбросы… Мы не знали, как с этим быть. А ещё… я не хотел делать тебя подопытным кроликом. Боюсь, система не оставила бы мне выбора.

— И ты говоришь это в кабинете, который наверняка прослушивается.

Громов покачал головой:

— На время нашего разговора я всё отключил.

— Уверен?

— Вполне.

— Продолжай.

— В общем, ты менялся, но я не понимал, в какую сторону. И чего хотят менгиры — тоже не понимал. Но провёл кое-какие исследования… и они показали, что твой геном отредактирован. Я решил всё скрыть и увезти тебя обратно в Москву. Не знаю… может быть, расстояние играет какую-то роль. Твоя связь с менгирами была разорвана. А вместе с этим выключились паранормальные способности. Ты стал обычным мальчиком, и я выдохнул с облегчением. А теперь всё опять меняется и выходит из-под контроля.

— Ты мог жить вместе с нами, — задумчиво произнёс я.

— Нет, не мог, — взгляд отца стал грустным. — Неспящие вычислили, что шансы быть захваченным или уничтоженным у меня чрезвычайно высоки. При этом я занимался работой государственной важности. Никто бы из наших врагов за океаном не поверил, что пропала целая семья. Да и не хотел я вам жизни такой. Постоянная изоляция, ни нормальной школы, ни друзей… Опять же, вероятность того, что вскроется твоя связь с менгирами, была огромной. И тогда… не маленький уже, сам всё понимаешь.

Понимаю.

Закрытые пансионаты.

Лабораторная крыса, которая не выберется из лабиринта.

— Сейчас я тебе скажу вещи, которые выходят за пределы… хм… твоего допуска, — продолжил отец. — Важность моего проекта настолько высока, что все в этом комплексе подчиняются непосредственно генеральному секретарю. Сам Евгений Максимович Примаков следит за результатами исследований, понимаешь? И никто из семи Великих Родов не имеет сюда доступ.

— Какой у тебя Дар? — прямо спросил я.

— Вряд ли это имеет значение.

— Для меня имеет. Я стал сильным менталистом, а ты, насколько я слышал, энергет.

Отец вздохнул:

— Ты правильно слышал.

— И как это может быть? У энергета сын — менталист?

Разумеется, я понимал, что ключевую роль сыграли способности анимансера. Но не всё так гладко. У энергетов спиральная сеть, а у менталистов — овоидная. Не мог я настолько перекроить конфигурацию своего носителя. Значит, имелись предпосылки.

— Думаю, так захотели менгиры, — нехотя признал отец. — Для контакта с нами.

— Здорово. А Оля?

— Сложно сказать. Мама говорит, способности ментора у неё пока не проявляются. Но ты же понимаешь, это ни о чём не говорит. Дар можно обрести и во взрослой жизни.

— Или не обрести.

— Или так.

— Кем же она будет?

— Я не знаю, — честно признался отец. — В нашей семье менталистов двое — ты и твоя мать. Но по всем законам евгеники ты должен был стать энергетом. У Оли пятьдесят на пятьдесят.

— Не думаешь, что менгиры вмешаются?

— В её случае вряд ли.

— Хорошо, — я кивнул и переключился на новую тему: — Нам нужно договориться.

— Ты о чём?

— О твоей работе. И моих интересах. Очевидно, что они расходятся.

Брови Громова-старшего поползли вверх.

— Ты учёный, склонный жертвовать интересами семьи ради общего блага, — безжалостно припечатал я. — Но и у меня есть свои мотивы. Я не планирую стать подопытной крысой в этом эксперименте. Да, я понимаю, что ты меня однажды прикрыл. И благодарен за это. Но теперь всё иначе. Ты видишь, что я изменился под действием менгиров. Захочешь продолжать? Или дашь мне шанс на свою жизнь?

Отец вздохнул.

— Сынок, думаешь я ни разу не пожалел, что потащил тебя в тот закрытый город? Я должен был просчитать последствия. Это моя обязанность как учёного и как отца. Прости. Я сделаю всё, чтобы ты не стал частью проекта. Но ты должен кое-что знать.

Настала моя очередь удивляться.

— Тобой уже начали интересоваться, — выдал Громов, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я бы сказал, на самом высоком уровне.

— Кто?

— Окружение генерального секретаря, — пояснил отец. — Его личная служба безопасности.

— Личная?

— Ну, ты же не думаешь, что у нас только Великие Рода имеют такое прикрытие? — вопросом на вопрос ответил учёный. — Евгений Максимович — человек влиятельный. И подчиняющиеся ему подразделения — суровая необходимость.

Конечно. Спецслужбы, которые служат не советскому народу, а своему господину. Звучит так, словно члены Политбюро и вся верхушка КПСС — это каста неприкасаемых. С другой стороны… кого я обманываю? Здесь они развернулись ещё почище, чем в моей реальности незадолго до распада СССР.

— К чему ты клонишь, папа?

— Вокруг менгиров что-то происходит. — нехотя признал Громов. — Ими всегда интересовались, но в последнее время усилилась активность со всех сторон. Мне дали понять, что кто-то из высших функционеров планирует с тобой встретиться. Не знаю, для чего. Если хочешь знать моё мнение, от этой встречи будет очень сложно отвертеться.

— Думаешь, я хочу?

Громов пожал плечами:

— Наши отделы никак не пересекаются, сынок. Я знаю свою часть правды, ты — свою. Но есть подозрение, что отвлекаться на внутреннюю политику — не в твоих интересах.

— Правильное подозрение, — согласился я.

Похоже, меня могут втянуть не только в чужие эксперименты, но и подковёрные правительственные интриги. Меньше всего хочется лезть в эту сферу.

— Я постараюсь тебя прикрыть, — пообещал отец. — В любом случае, никто не узнает о твоей связи с менгирами.

У меня ещё было полно вопросов, но задать их я не успел.

По ушам резанула сирена.

— Что это? — я вскочил с кресла.

— Не паникуем, — отец нажал невидимую кнопку под столом и тихо произнёс: — Говорит профессор Громов. Что происходит?

В ответ — молчание.

Громов пробежался пальцами по столу, где высветилась сенсорная консоль. Включился скрытый проектор, формируя большой экран на стене. Бросив мимолётный взгляд в ту сторону, я увидел разветвлённую схему комплекса в зелёных, красных и серых тонах. Происходили нехорошие вещи: количество красных секторов стремительно увеличивалось.

Выругавшись, профессор ввёл новую команду.

Проекция на стене исчезла, а справа от меня соткалась трёхмерная голограмма. И вот там было отчётливо видно, что красные сектора закрашиваются системно — от внешнего периметра к ядру комплекса.

Из устройства внутренней связи донёсся мужской голос:

— Вторжение. Всем сотрудникам оставаться на своих местах. Задействован протокол Б-12. Повторяю: не покидать своих лабораторий и кабинетов. Работает спецназ.

Передатчик щёлкнул и замолк.

Отец вновь попытался связаться с охраной по интеркому:

— Говорит профессор Громов. Прошу выслать бойцов для моей защиты. Код: красный. Сектора посыпались, что-то неправильное происходит.

Интерком потрещал пошипел и умолк.

Я бросил косой взгляд