Безумие Древних - Виталий Бриз

И в подтверждение своих слов прошёлся ледяными пальцами вдоль спины женщины.

Та зашипела, впилась ногтями в мои плечи и в мгновение ока перенеслась на прежнее место.

Кожу на плечах обожгло. Пять кровоточащих отверстий на одном и пять на другом — словно я обнимался с рассерженной дикой кошкой. Впрочем, в некотором смысле так оно и было. Я погрузился в бассейн по шею, а когда вынырнул — раны бесследно затянулись. Один из приятных побочных эффектов, когда находишься в собственной «песочнице».

Незнакомка облизала палец, причмокнула.

— Как я и думала: у тебя совершенно особая кровь.

Её развязность и фамильярность начинали выводить меня из себя. Но, памятуя о том, что гетерам свойственно пробуждать в людях сильные эмоциональные всплески, которыми они затем пользуются, взял себя в руки. В конце концов, сейчас мы в моём сне, значит, задавать направление буду я.

— Извольте соблюдать манеры приличия, — как можно более холодно бросил я. — Мы с вами даже не знакомы.

Моё требование настолько рассмешило её, что женщина долго не могла успокоиться.

— Какой вы занудный педант, мастер Харат, — надула губки незнакомка. — К тому же порядочный лицемер. Не вы ли минуту назад сжимали меня в объятиях?

Сущая дьяволица! Древние, дайте мне сил выстоять!

— Как говорит один мой знакомый, лейтенант гвардии Его Величества: близость — не повод для знакомства.

— Каков нахал! — негодующе всплеснула руками женщина. — У вас в столице вопиющие нравы!

— Однако же дамы в Рузанне обыкновенно не набрасываются голышом на незнакомых усталых мужчин, — принял я игру гетеры.

Та сморщила носик, словно дохнуло зловонием.

— Это потому, что они такие же ханжы, как и мужчины. Сдерживают свои естественные порывы, а потом страдают от бесплодия и ходят с таким лицом, будто весь мир виновен в их трагедии. Взять хотя бы Фриду, нашу горничную, вы ведь с ней уже встречались?

Я неопределённо кивнул, не понимая, к чему весь этот разговор.

— Вы с ней поаккуратнее, — в полголоса напутствовала гетера, словно Фрида могла нас подслушать. — Бедняжка не в себе. И упаси вас Древние заводить разговоры о близости и детях при ней!

— Кхм… даже в голову не приходило, — стараясь не выказывать удивления, ответил я.

Гетера внезапно нахмурилась, словно мой отказ интересоваться личной жизнью горничной оскорбил её чувства.

— Чёртова развалина! — яростно прошипела женщина. — Она поджидает вас. Мне нужно уходить…

— Минуточку… — только и успел произнести я, как незнакомка буквально испарилась.

Вода в источнике даже не всколыхнулась, лишь дымка горячего пара окутала место, где ещё мгновение назад сидела гетера.

— Белинда, — томно выдохнула белёсая пелена, отвечая на мой невысказанный вопрос.

— Белидна, — повторил я, набрал воздуха и с головой погрузился в источник.

Примечания

[1] Фрау Холле, она же бабушка Холле или госпожа Метелица — известный женский образ, зародившийся в немецком фольклоре. В сказаниях говорится, что, когда она вытряхивает свою постель, идёт снег.

[2] Безликий Ужас — прозвище Ньярла, одного из Древних. Он был способен принимать любой образ, а его истинный облик не знали даже его собратья.

[3] Гетеры — сновидящие, чьим инструментом является эмоционально-чувственная сфера человека.

Глава 17

Выспавшийся, в замечательном расположении духа, я бодро вышагивал по коридору в сторону лестницы. Время давно перевалило за полдень, так что я проспал никак не меньше девяти часов. Учитывая моё положение — несусветная роскошь. Тем не менее будить меня не стали, за что я был признателен хозяйке особняка.

— Доброе утро, мастер Харат, — застала меня врасплох изысканно одетая пожилая леди. — Как провели ночь? Надеюсь, вас не беспокоили?

Женщина стояла на балкончике, пытливо изучая меня сквозь стёкла фигурных очков на тонкой золотой цепочке. Благородный овал лица, хоть его и подточили годы, всё ещё сохранял свою аристократическую породистость. Пышные седые волосы, уложенные в высокую причёску, густые элегантные брови и длинный прямой нос привели бы в зависть многих светских львиц Рузанны, чей облик не мог похвастаться столь выразительными чертами.

В первое мгновение я подумал, что меня подводит зрение. Моргнул несколько раз, но женщина с едва различимой улыбкой продолжала стоять напротив. Древние боги! Это же та самая омерзительная старуха из моего сна! Выглядит моложе и не в пример ухоженнее, но я мог поклясться, что это она. Примечательная россыпь морщинок в уголках глаз, тонкая линия губ, слегка оттянутые мочки ушей. Но самое главное — алчущий с едва уловимой безуминкой взгляд, который я не спутаю ни с чем.

— Мастер Харат, вы в порядке? — обеспокоилась женщина. — У вас такое лицо, будто вы увидали нечто в высшей степени отвратительное. Надеюсь, у меня не съехал парик, — она принялась проверять свою причёску и делала это настолько нарочито-комично, что вывела меня из замешательства.

— Прошу меня простить, призраки сновидения не отпускают, — я постарался сгладить неловкость момента.

— Какие назойливые у вас призраки, — осуждающе покачала головой женщина и протянула руку. — Аделаида Рейнхольм, хозяйка этой скромной обители.

Я секунду колебался, глядя на её морщинистую, усеянную тяжёлыми перстнями кисть, однако манеры перевесили брезгливость и дурные воспоминания.

— Рад знакомству, госпожа Рейнхольм, — я едва коснулся губами руки, отметив ухоженность кожи и лёгкий аромат сандала.

— Просто Аделаида — отмахнулась хозяйка дома. — Не терплю излишней церемонности там, где можно её опустить. Надеюсь, вы не против, дорогой Амадей?

— Всецело одобряю, — слегка склонил голову я. — Общество и так полно условностей, так почему не облегчить себе жизнь хотя бы в своём собственном доме?

— Приятно встретить понимающего человека в этом захолустье, — просияла госпожа Рейнхольм, тут же по-свойски взяла меня под руку и повела вниз по лестнице. — Надеюсь, вы нагуляли во сне аппетит? Нас ждёт плотный завтрак.

В просторной светлой столовой с одним огромным окном и камином нас поджидал сервированный блюдами стол. Аромат печёных овощей, яичницы и бекона напомнил о том, как давно я не вкушал привычного завтрака.

— Вы не держите прислуги? — удивился я, помогая госпоже Рейнхольм устроиться за столом.

— В этом нет необходимости, дорогой Амадей, — заверила меня хозяйка дома, — Фрида прекрасно со всем справляется. Я, знаете ли, ценю уединённость Тотервальда и не собираюсь устраивать здесь проходной двор. А