Корректор. Назад в СССР. Часть 1 - Влад Радин

очень часто я вспоминал тебя, жалел, иной раз страшно, что ничего у нас тобой не вышло. А ведь могло бы. Я это понял, когда мы тогда в той кафешке свои дипломы обмывали. Помнишь? Вспоминал, вспоминал, да так порой досадно было, что готов был голову об стенку разбить. Не знаю получилось бы у нас, что с тобой, да только попробовать непременно надо было. А я так и не попробовал. Веришь я тогда в кафешке хотел было все поправить и хотя бы номер телефона у тебя взять, да как-то не срослось.

— Видимо потому, что вместо того, чтобы взять у меня номер телефона ты очень интенсивно опрокидывал в себя рюмочки и стопочки и поэтому уже через пару часов был совершенно невменяемым.

В ответ я лишь с досадой махнул рукой, а затем продолжил:

— Я потом видел тебя еще раз. Здесь в Краснознаменске. Года через полтора. Хотел подойти, но увидел, что ты идешь с каким-то молодым человеком и так и не решился. А вот теперь мы опять встретились. Да еще и в такой необычной обстановке. Что скажешь на все это Сомова?

— Не знаю. Могу только предположить, что встретились мы не случайно. Уж не знаю где мы сейчас находимся в действительности на Земле или на небе, но то, что все это не случайно у меня не вызывает никаких сомнений.

Так разговаривая мы ходили где-то около двух часов. Наконец Алена засобиралась домой. Я как уже стало привычно, провожал ее до подъезда. В подъезде мы обнялись и долго целовались. Наконец Алена оторвалась от меня и сказала: — Ладно несчастный Анохин, так уж и быть, я пожалуй напою сегодня тебя чаем. Чтобы ты окончательно не впал в черную меланхолию. Пошли!

— А как же твои родители? Или ты хочешь познакомить меня с ними?

— С моими дорогими родителями тебе знакомится еще несколько преждевременно. Но сегодня их нет. Папа в командировке, а мама на ночном дежурстве. Она же врач. Так что пошли! Не бойся!

Позже, после всего, лежа в постели, Алена сказала мне:

— Вот, дорогой Витечка, сегодня я потеряла девственность во второй раз в своей жизни. Первый раз это произошло несколько позже. И кстати учти, я не собираюсь требовать от тебя непременно женится на мне. Как честному человеку. Одно досадно, похоже, что Вероника потеряла последние шансы на то, чтобы хоть когда-то снискать твое расположение. Мне ее очень жаль. И боюсь, что мне не избежать, не очень приятных объяснений с ней. Не хотелось бы вновь потерять свою милую подругу.

— Приезжай ко мне на Новый год в Лучанск,- сказал ей я.

— Анохин, ты что горишь желанием познакомить меня со своими предками? Ну все понятно! Ты решил женится в третий раз! И на этот раз объектом своих брачных экспериментов, ты избрал меня! Тебе не стыдно?

— Вот, что ты за язва такая Сомова? Я тебе серьезно говорю, а ты все хихикаешь!

— Если ты Витя, решил связать какую-то часть своей новой жизни со мной, то тебе придется терпеть мой нелегкий нрав. Увы, я не Вика Потоцкая. А насчет приглашения подумаю. И кстати можешь остаться ночевать у меня. Только где-то в семь утра тебе лучше будет покинуть эту обитель. Так что смотри не проспи. Ты все понял, эротоман несчастный? Или тебе повторить?

Глава 18

Как-то незаметно подошло время зачетной сессии. Мне пришлось прикладывать значительные усилия для того, чтобы более или менее успешно сдать как зачетную так и экзаменационную сессию. Дело в том, что за минувшие, после окончания мной ВУЗА, сорок лет я все-таки порядочно отвык от участия в учебном процессе и кроме того, следовало и учитывать тот факт, что в России двадцать первого века многие исторические проблемы рассматривались уже несколько под другим углом и с другой точки зрения, поэтому мне ко всему прочему приходилось очень тщательно следить за своим языком, чтобы невзначай не ляпнуть чего- ни будь лишнего, что могло вызвать недоумение у преподавателей. Все это естественно порядочно утомляло меня.

Похожие проблемы испытывала и Алена о чем она несколько раз жаловалась мне. Особенно бесило ее необходимость написания огромного множества конспектов маркистско- ленинских источников, необходимость знать и помнить все эти партийные постановления и решения, а особенно ее бесила необходимость высиживать на многочасовых комсомольских собраниях (которые к счастью были все же не часто) и занятия общественной работой. Ко всему прочему Алена являлась комсоргом курса, а значит ее общественная нагрузка возрастала еще больше.

Виделись мы с ней не сказать, чтобы часто. А свиданий тет-а- тет у нас после того вечера было всего два. Что делать! В этом времени двум молодым людям очень непросто было найти место для встречи наедине. Гораздо сложнее чем через сорок лет. Я еще раз пригласил Алену к себе в гости на Новый Год, и она опять не ответила на это мое предложение ничем определенным. Сославшись на свою постоянную занятость и проистекавшую из этого неопределенность планов, даже на самое ближайшее время.

Сдавая зачет по философии я обратил внимание как бойко отвечает преподавателю Вика Потоцкая. Я и раньше, еще на семинарах, замечал, что она ведет себя на них весьма активно и часто задает вопросы всякого рода читавшему нам курс доценту Круглову Аркадию Степановичу. К моему удивлению Вика явно демонстрировала неподдельный интерес к такой темной и мутной для меня науке, каковой по моему мнению является философия. Честно говоря интерес к такого рода абстрактному знанию, совершенно не вязался у меня с представлением о Потоцкой, сложившемуся в ходе моего общения с ней. Для меня она была милой, но, что греха таить довольно не далекой девушкой. А тут вдруг философия, в которой, как говорится сам черт ногу сломит. Одно слово дебри. Причем совершенно оторванные от реальной жизни.

Читавший нашему курсу сию премудрость доцент Круглов был личностью довольно примечательной. До войны он одно время учился в Институте философии, литературы и истории в Москве. Самое пикантное заключалось в том, что его однокурсником был незабвенный Александр Солженицын. Об этом Круглов поведал общественности в перестройку, когда книги Солженицына вновь стали издаваться в СССР. Сейчас же бывший однокурсник Круглова проходил по ведомству «врагов социализма», а посему Аркадий Степанович благоразумно помалкивал об этом своем знакомстве, состоявшемся еще в предвоенные годы.

Послушав бойкий ответ Потоцкой и посмотрев на довольную физиономию Круглова, я не выдержал