Подготовка. Том 1 - Алекс Бредвик

что интересно, был только у меня. И всё, даже мама без моего разрешения, как оказалось, не могла сюда зайти. Так что первое, на что я наткнулся, — огромное количество пыли. Вот просто гигантское! Но уборочный инвентарь был и тут, как и санузел, так что в ближайший час я знал, чем займусь. Просто так оставлять это я тоже не хотел… ненавижу пыль. Всегда из-за нее чешется шея.

Найдя чистую тряпку, я скрутил её, нацепил на лицо, после чего уже приступил к уборке. Полномасштабной. Сначала всё промести, вымести к Туману за пределы здания в принципе, окна так же все нараспашку, куда вся пыль и вылетала сразу. Потом всё промыть, потом всё протереть, благо на моменте подметания со всех горизонтальных поверхностей всё стёр сухой тряпкой. И всё же тряпка на лице не спасла от того, что нос полностью заложило, а шея стала адски чесаться.

Раздражало!

— Вот скажи мне еще две недели назад, что ты будешь сам убираться, — снова появился рядом огонек, осматривая помещения своим цепким взглядом, — никогда бы не поверил.

— Люди меняются, — пожал я плечами.

— И это хорошо, — кивнул огонек. — Кстати, пока тебя не трогают, не хочешь для себя полезным делом заняться?

— Медитация? — покосился я на него.

— Ага, — энергично кивнул он. — И раз я могу тут материализоваться, то и ты сможешь прочувствовать всё лучше. Это какой-то внутренний карман, где твои силы явно увеличены. И почему бы не воспользоваться этим преимуществом, чтобы лучше себя познать? Потому что ты даже для меня загадка, хоть я твои мозги уже целиком и полностью изучил.

— И вот как тут от паранойи не страдать, а? — с иронией в голосе усмехнулся я, покачав головой. — Ладно, тренер, говори, что делать.

— В свою комнату, — махнул он рукой, приняв такой важный вид, что вот-вот мог лопнуть от гордости.

Я только посмеялся от того, как он выглядел, причем сделал это нарочито громко. Моя же комната оказалась за весьма массивной деревянной дверью, которая среди общего фона бросалась в глаза. Туда я специально не заходил во время уборки, так как смысла не было. Тут всегда было стерильно чисто, словно магия этого места в принципе не пропускала сюда грязь.

Осмотрелся. Ничего, в принципе, не изменилось. Из окна был виден двор этого пространственного кармана. И только сейчас заметил, что за пределами огороженной территории было… ничего. Вот буквально ничего. Бездна. Пустота. Даже мурашки по коже пробежали, а потом еще и передернуло всего. Хоть и не первый раз видел эту черноту… но вот так находиться среди нее во плоти… стрёмно как-то.

— А теперь усаживайся, — Индри тут же на своем примере показал, как это надо делать, и я повторил за ним, а он терпеливо дождался, — закрывай глаза и пытайся сначала успокоиться. Настроиться на нужный мотив. Поймать то состояние, когда ты с миром и в мире…

И каждое новое слово он говорил всё более спокойно, более… менторски. А я дышал. Старался делать глубокий вдох носом, после чего медленно выдыхал уже через рот. В голове тут же начали бушевать различные мысли, постоянно отвлекая. Причем они всплывали как-то хаотично, не давая расслабиться. То думал о Лите, о том, как она там с Катрин сейчас. То про Ханако с ее квестом и метлой. То об отце… Индри это словно почувствовал — я почувствовал возле себя холодное тепло, исходящее от него. Вроде и грело, но при этом бодрило, даже остужало в какой-то степени. Странное и интересное сочетание, здорово перетягивало внимание.

— Слушай мудрость Первого Пламени, паря, — Индри воспарил, усевшись в позу лотоса, я это… чувствовал, и, напустив на свою мордашку максимально важный вид, продолжил: — Чтобы познать свою истинную суть, твой духовный взор должен стать двунаправленным, — вот такой интонации я от него сейчас не ожидал, как и подбора слов… — Смотри одновременно в глубины души своей и на мира этого просторы бескрайние. Ибо то, как полыхает твоё нутро, определяет, согреешь ты эту реальность или спалишь её дотла. А суровые ветра внешнего мира решают, чем ты в итоге станешь внутри — ревущим пожаром или жалким тлеющим угольком…

Повисла тишина. Я пытался сохранить невозмутимость, пытался сохранять самообладание. Но чтобы он говорил как какой-то старец, причем даже голос сделал, чтоб его Мгла поразила… нет, я не сдержался, открыл глаза и уставился на него. А он, чтоб его, смотрел с таким самодовольным видом, что его просто убить хотелось.

— Ну как, проникся? А теперь признавайся: у тебя уже глаза в кучу съехались от такого просветления? — и тут же заржал во всю свою полыхающую глотку.

— Я… тебя… сейчас… — говорил я через зубы и с такой доброй улыбкой, что даже его огонек пошел рябью, а сам Индри выставил руки вперед.

— Оу-оу, брейк, — успокоился он тут же. — Я ведь реально слова Первого Пламени тебе передал. Точнее, его мудрость, которая во мне тлеет, на основе которой вообще базируется понимание того, как мы с тобой устроены вдвоем, — показал он ручонкой несколько раз то на меня, то на себя.

— И что я сейчас должен был понять? — вздохнул я, положив руки на колени. — Вот что? Смотреть в глубины души и на просторы мира одновременно? Это как?

— Да как… как… — задумался огонек. — Вроде бы понимаю, но тоже туплю. А эта тупость, кстати, от тебя идет. Без обид, но мы хватаем всё, что можем ухватить, от тех, кто поддерживает наше пламя.

— Говори давай, — скривился я.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — Индри материализовал в воздухе воображаемые очки и поправил их на несуществующем носу. — Чтобы познать себя, малец, нужно научиться духовному косоглазию. Хы-ы-ы-ы, — самодовольно протянул он, явно поражаясь собственной выдумке, но я почему-то так даже лучше понял, чем после первого пояснения.

— Дальше, — спокойно произнес я, показывая открытой ладонью то, что и имел в виду на словах.

— Короче. Один глаз направь в душу, второй — на мир. Потому что твоё внутреннее состояние определяет, во что ты вляпаешься снаружи. А то, что прилетит в тебя снаружи, решит, насколько сильно ты загоришься внутри. Глубоко, да? Сам расшифровал! Ха! Или вспомнил из Огненной Памяти, как это правильно звучит… неважно. Главное