Зодчий. Книга IX - Юрий Александрович Погуляй

Челидзе был высок, но не для того, чтобы справиться с отрядом магов, имея на руках полумёртвого боевого товарища. Чёрт, и захудалого подземного коллектора нет. Сплошная автономия.

— Не думаю, Лаура Георгиевна. Пока просто ждите.

— Чего, Михаил Иванович?

— Я всё решу.

Когда к узлу связи прибыл Бета-1, то вокруг насчитывалось под сотню мятежников. Видимо, лагерь, куда заместитель Альфы вывел людей, находился не так далеко, как мне того хотелось бы.

Барон Гжежинский был чрезвычайно спокойным человеком. Лет сорок на вид, спортивный и уверенный в себе. Когда его машина остановилась возле входа, то он даже бровью не повёл при виде разрезанного Магистра.

Бета-1 обошёл узел связи кругом, задумчиво изучая захлопнувшиеся бронированные створки. Да, всё здание было укреплено современными сплавами и мастер Земли, например, пройти его бы не смог. Однако в распоряжении мятежников было много других специалистов.

Барон завершил свой променад и остановился над трупом Звирева. Я отступил от Конструкта, продолжая наблюдение. Вышел в тамбур и жестом попросил свою охрану очистить помещение.

Гжежинский поднял лицо к небу и вкрадчиво сказал:

— Поговорим, Зодчий?

Глава 20

Моё изображение появилось напротив нового лидера мятежников. Бета-1 отреагировал на него без удивления, словно ждал чего-то подобного.

— Видимо, у нас здесь ситуация, — сказал барон, не глядя в сторону экрана. Речь его была спокойна и мягка. Железный характер. Я промолчал, хладнокровно изучая собеседника. Мне нужно тянуть время, потому что площадка перед входом в Конструкт была всё ещё пуста.

— Полагаю, ваши люди внутри? — продолжил Гжежинский. На территории появился старый автобус, забитый каторжанами, за ним ещё один. Вокруг узла связи собиралась целая армия. А та десятка разведчиков Котлярова на северо-восточном краю замедлилась, рассредоточилась и попряталась между зданий. Что-то удивительное они задумали.

— Раз вы вышли со мной на контакт, Зодчий, думаю, у нас может выйти даже некое подобие диалога, — барон неторопливо снял перчатку, затем медленно потянулся за пазуху и выудил оттуда пачку сигарет. Вытряхнул одну, сунул себе в рот и неспешно достал зажигалку. Закурил, выпустив клуб дыма в мою проекцию.

— Да, — наконец-то ответил я. — Всё кончено, барон. Я предлагаю вам сдаться.

Он не удивился тому, что я знаю его. Да и предложение его не смутило. Крепко затянувшись, Гжежинский посмотрел на своих людей.

— Спасибо, но вынужден отказаться. У меня к вам встречное предложение, — я не знаю, что он принимал, но если магний, то, скорее всего, вёдрами. Да что там, барон и был магнием! — Я отдаю вам тех, кто прячется в этом здании, а вы возвращаете компадре Альфу.

— Мне кажется, этот размен неравноценный, — заметил я.

— Возможно, Зодчий. Возможно, — не стал спорить Гжежинский. — В конце концов, вы ведь и так и так получите своих людей. Так что сомнения ваши разумны. Вот только что-то мне подсказывает, вы хотели бы получить их живыми. Если нет, то, пожалуй, наша дискуссия на самом деле беспочвенна.

Людей вокруг узла связи было слишком много. На соседнем экране в диапазоне ночного видения я наблюдал за комнатой управления. Кожин лежал на полу, хрипло дыша, а рядом с ним сидела, прижавшись спиной к пульту, Челидзе. Руки женщины покоились на коленях, ладони были запущены в волосы, голова понуро свисает. Ну да, ситуация кажется тупиком. Но не тупик же.

— Мы можем обсудить? — спросил я у мятежника.

— Этим-то мы с вами сейчас и занимаемся, Зодчий.

Он бросил окурок на снег и растёр его сапогом. Выпустил клуб дыма в сторону:

— Всё это, как вы понимаете, небольшая задержка. Неприятный сюрприз, Зодчий, но не более того. Что-то мне подсказывает, здесь были задействованы ваши лучшие силы. Сомневаюсь, что хотя бы один представитель обменного фонда, который вы так опрометчиво освободили, согласился бы принимать участие в столь дерзкой вылазке. Там ведь госпожа Челидзе и американец, верно?

Я снова промолчал, но ему и не требовалось моего подтверждения.

— Вы лишь оттягиваете конец, Зодчий. Как насчёт того, чтобы просто сдаться? Я лично обещаю вам безопасность. Слово дворянина.

— Боюсь, слово дворянина с вашей стороны неуместно, — заметил я. — Особенно в текущих обстоятельствах. Вы клялись в верности Империи.

Гжежинский нахмурился:

— Клялся. Когда-то. Но это другое. Я выступаю против власти, а не страны. Я люблю Россию и предан ей до конца. Как и многие те из нас, у кого просто закончилось терпение.

— Верю, барон. В это я верю. Если бы за вашими плечами не стояли штыки Перуанского Протектората, то, может быть, даже разделял такое отношение.

— Сегодня он стоит, а завтра не стоит. Тут ведь дело переменчивое, — он обернулся на вооружённых латиносов. — Но всё же эта полемика политическая, а мой отец говорил никогда не поднимать таких тем с другими людьми. Всё всегда закончится руганью. Давайте решим сложившуюся задачку, а то тут у нас немножко холодно, Зодчий. Вы сдаётесь?

— Я видел тела тех, кто сдался.

— Ну не надо так драматизировать, — он неторопливо натянул перчатку, сделал короткий жест и отступил от входа. — Мы же сейчас про вас говорим, а не про тех, кто был включён в списки закостенелых сторонников преступника, сидящего на троне. Мне от их смерти радости немного, клянусь вам. Но сопутствующие потери есть сопутствующие потери. Вы — другое дело.

Несколько латиносов бросились к входному шлюзу и принялись его минировать. Гжежинский спокойно прошёл за промёрзший фургон с надписью «Солёный Сахалин» и изображением улыбающегося краба.

— Давайте уже решать, Зодчий. Две жизни в обмен на одну. Как вам?

— По-моему, вы лукавите, барон. Полагаю, компадре Альфа надёжный щит, который пока ещё позволяет нам дышать.

— О, вы переоцениваете роль Каменской, — вкрадчиво заметил Гжежинский. — Она очень важна, но заменима. Как и все мы. На её место встанет другой, и, может быть, он будет не так добр к благородным людям.

Взрыв качнул грузовик, за которым стоял барон. Дым у входа рассеялся, показав раскуроченный тамбур.

— Время на исходе, Зодчий, — прокомментировал это Бета-1. — Давайте остановим бессмысленное кровопролитие.

В бункере подняла голову Лаура, покосилась в сторону двери. Кожин пошевелился и весело прохрипел:

— Господи, неужели это всё сейчас закончится? Мне всегда было интересно, как это случится.

— Замолчите, Олег Сергеевич, — дрогнул голос Челидзе. Женщина поднялась, глядя в сторону входа.

— Хорошо, — сказал я. — Обмен.

— Мне нужно ваше слово, Зодчий, — не смутился барон. — Слово дворянина. Я хочу, чтобы вы пообещали мне не предпринимать никаких действий, способных разочаровать меня в вас, как в благородном человеке.

В помещении у выхода из Конструкта раздался хлопок, и передо мной, в центре площадки, чьи координаты я