Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

class="p1">Сейчас воин-маг связан со всеми стрекозами, в подземельях и на острове. Проверяет их работу, смотрит общим взглядом на всю систему пещер, следит, как матки рождают личинок.

Стрекозы показывают, что в пещеру пробирается Хафал. Путается в растениях, сыплет ругательствами...

Зеленые сети наконец выплюнули демона на открытое пространство.

– Мать бесова, опять ты!

Хафал сплюнул.

– И чего ты забыл в этой дыре?

Молчание. Злое сопение демона.

– А ты чего? – тихо произнес Эгорд сквозь кокон сосредоточения.

– Ищу пожрать. Думал, тут нора какой-нибудь твари.

Демон пошел к Эгорду.

– И я не ошибся! Только тварь пока не по зубам. Зубы об лед ломаются, р-р-р... А ты опять химичишь? Извращенец! Нет бы с бабой уединиться, а он стекляшки лапает...

Демон споткнулся о корень куста, ветки и листья которого торчат из стены, туша в хитиновых доспехах упала с грохотом. Вскочив, Хафал с рычанием вырвал куст, помолотил им стену, как булавой на цепи, затем порвал в клочья, те разлетелись по пещере, некоторые отскочили от пленки светового купола, которым Эгорд накрыл себя и лабораторию.

Остатки корня Хафал швырнул под ноги.

– Гребаные растения! Как грязи, а толку с них... Были б из мяса, можно было б хоть пожрать...

Эгорд слушает краем сознания, как занятой отец маленького ребенка. Распределяет потоки стрекоз по ветвям пещерной системы, как сердце распределяет кровь по сосудам. Зондирует самые глубокие, только что разведанные области подземного мира.

– Ну, это ты зря, не такие уж бесполезные, – говорит размеренно. – Куст равновесника, который ты так несправедливо уничтожил, нужен в алхимии. Например, из него выходит изумительное по вкусу и эффективности снотворное.

Хафал брезгливо стряхивает с себя сок разорванного растения.

– Тоже мне, польза! И так дрыхну по-царски, без всяких усыплялок, а если кого другого усыпить, так это просто – клешней в рыло, и крепкий сон до утра!

Стрекозы показывают Эгорду постепенные перемены на лице демона, у того глаза прищурились, лапа чешет подбородок, хвост извивается медленнее, а потом глаза округлились, будто вспыхнули жирные зеленые светлячки.

– Снотворное, говоришь... И как приготовить?

– Ну...

Эгорд замялся, удивленный, что демон заинтересовался такими вещами.

– Берешь листья равновесника, режешь на мелкие кусочки, затем толчешь в ступке, чтобы дали сок. Сок переливаешь в колбу, разводишь водой, доля воды три к одному, затем на медленном огне доводишь до кипения, а пока кипятишь – накладываешь на колбу нехитрое заклинание из библиотеки Светлого Ордена.

– Вот Ямор, нигде эту гребаную магию не обойти!

– Ты не похож на того, кто ищет обходные пути. Обычно прешь напролом.

– Р-р-р...

Проверяя пещеры с помощью стрекоз, Эгорд заметил в одной из самых глубоких извилин нечто знакомое и недоброе. Хочется думать, что показалось, но проверить надо, мало ли...

Эгорд едва успел увидеть через стрекозу, как за поворот темной, узкой, уходящей круто вглубь пещеры залетает лента густого черного дыма. В такие обычно превращаются адепты Темного Ордена.

Стрекозы догоняют дымный хвост, но тот просачивается через трещины в стену.

Воин-маг едва успел приказать летуньям остановиться, иначе разбились бы о гранит.

Темный Орден все-таки здесь. Что ж, Эгорд подозревал с самого начала, нет причин удивляться. И потом, когда было без проблем?

Воин-маг вспомнил, что он в пещере не один.

– А зачем тебе снотворное?

В ответ – тишина...

Хафал исчез.

А у подножия алхимической установки пропало несколько колб.

Проснувшись утром у костра, рядом с Леарит, Эгорд увидел, что недалеко от лагеря дрыхнет Хафал, вместо подушки труп какого-то зверя, убитого на охоте, демон во сне скалится, дергает жвалами. А вот Велиры и Тимориса в лагере нет.

Эгорд поцеловал любимую, отправился к ручью сполоснуть лицо и попить, вместе с тем начал искать через стрекоз непутевого папашу и его столь же непутевую дочь.

Фигурку Велиры удалось заметить в пещере сталактитов и сталагмитов, каменные джунгли, каждый из кольев толщиной с крепостную башню, Велира в сердцевине этой клетки, у подножия вогнутой колонны, это сталактит и сталагмит срослись концами.

Под потолком, на колонне, у которой сидит девушка, висит гнездо гигантских ос – шар из колец, в нем черная щель, вокруг гнезда танцуют осы размером с крыс. Слоняются по всей пещере, но разреженно, без суеты и агрессии.

Мхи, вьюны, папоротники, бутончики цветов, ягоды, насекомые, – все наполняет пещеру светом. Но больше всего света от разочаров.

Эгорд насчитал тринадцать этих цветков, в нишах на каменных столбах. В краях ниш прячутся зубы рукоедов, но Велира, похоже, понятия не имеет. На вогнутой колонне три дупла с разочарами, одно рядом с гнездом ос, другое на середине ствола, а третье у подножия, в эту дыру смотрят завороженные глаза Велиры, в них отражаются переливы прекрасного цветка.

– Красота! – ахнула девушка.

Воительницу не узнать, наивная крестьянская девочка, какой была в детстве. Сидит на коленках, прижав друг к дружке. Туловище выгнуто, опирается на руку, другая рука отводит от лица локоны, носик тянется к цветку.

Сабли на земле. Обычно она вонзает их в землю, но чтобы просто бросить... Похоже, бдительности у нее сейчас ноль, подходи и бери голыми руками...

Велира, закрыв глаза, вдыхает сияющую пыльцу, что летает в воздухе, та исчезает в сузившемся носике, смуглянка блаженно стонет. Блики в открывшихся глазах дрожат.

– Вот бы поселиться на краю мира, выращивать эти цветы...

Рука тянется к цветку.

Эгорд видит Велиру с восьми сторон одновременно, его стрекозы уже подались к ней, отбить руку от края ниши.

Но в этот момент за спиной Велиры возник Тиморис, его руки ухватили дочь за шиворот, пиратка вскрикнула со смесью испуга и гнева, оба, перекувыркнувшись через головы, откатились к соседнему сталагмиту.

Волосы Велиры как клубок черный змей, она оттолкнула Тимориса в грудь ногами, того отбросило, а сабли Велиры вспыхнули красной аурой, полетели к хозяйке, рукоятки шлепнулись в ладони, пиратка вскочила на ноги в боевой готовности.

– Ты что творишь, гад?! Жить надоело?! Щас устрою!..

– Да это тебе жить надоело, дочуня!

Тиморис неловко пытается подняться.

– Совсем с ума сошла, соваться в пасть рукоеда?!

Замер, потому что Велира оказалась рядом и золотая сабля уперлась ему в горло.

– Какого, к бесам, рукоеда, ты, мешок с дерь...

Она оборвала фразу – увидела, что оса залетела в дыру с цветком, но едва лапки коснулись лепестка, из десен ниши с лязгом выскочили страшные зубы, захлопнулись глухой стеной со щелчком, похожим на грохот. Велира вздрогнула,