Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

для всех стран. Я получил юридические права гражданина и статус самостоятельного агента. Ещё через пару лет уволился, потому что в той армии мне надоело, и некоторое время менял флаги, выбирая те, где уже шли или назревали боевые действия.

– То есть очень понравилось? – едва слышно обронила Крис.

– Очень хорошо умею.

– Понимаю.

Раджан вновь дал время Крис высказаться, вновь ничего не услышал и продолжил:

– Потом мне наскучило в армии. К этому моменту я прошёл больше сотни модернизаций и обновлений и был далеко не тем дженериком, которого за гроши написали индийскому фермеру. Я понимал, что меня с распростёртыми объятиями примут везде, но не хотел терять отличный военный функционал и завербовался в полицию. – И не удержался от шутки: – Снова начал с низов.

Крис кивнула.

– Разобрался, как работает система, ушёл в безопасность, поработал на них в Мельбурне, а потом принял предложение сетевой разведки и перевёлся сюда на должность руководителя отдельного тактического звена.

– И ни разу не был в биологическом теле?

– Нет.

– А хочется?

– Нет, – твёрдо произнёс Раджан. Но тут же решил уточнить: – Или наверное нет.

– Почему нет? – Вторую фразу Крис проигнорировала.

– Потому что сейчас я абсолютно точно знаю, кто я, – ответил Раджан. – На сто процентов знаю.

///

– Что обо всём этом скажешь? – поинтересовался Бенито.

– Дерьмо, – коротко отозвался Граф.

– Это я себе весь день говорю, – рассмеялся в ответ орангутан. – И мне не требуется подтверждения от знаменитого нейропсихолога и по совместительству – агента сетевой разведки.

– Получается, всё это можно сказать и о тебе.

Несколько мгновений Бенито смотрел на Лаврентия, после чего расхохотался и согласился:

– Получается. – И достал бутылку. – Теперь моя очередь тебя угощать, дважды коллега.

Спорить Граф не собирался, подвинул шот, но как только орангутан его наполнил, спавший через два табурета пьянчужка оторвал голову от стойки и заплетающимся языком произнёс:

– Если угощаешь, то подумай обо мне.

И вновь уронил голову на руки.

– Что это было? – осведомился Лаврентий через пару секунд – дал пьянчужке возможность продолжить выступление, но тот вновь перестал подавать признаки жизни.

– Постоянный клиент, – пожал плечами Бенито. – Напивается у меня через день.

– Кого-то потерял?

– Никого не приобрёл. – Орангутан с сомнением посмотрел сначала на ряд вымытых до блеска шотов, затем – на пьянчужку, качнул головой и убрал бутылку. А третий шот брать не стал. – Ни семьи, ни детей, даже собаки нет.

– Живёт неподалёку?

– В Фили. То есть не то чтобы рядом.

– Тогда зачем он приезжает сюда? – удивился Граф. – Напиться можно в любом заведении.

– Мы с ним как-то разговорились, ему понравилось, и с тех пор он ходит только сюда.

– Как я мог забыть о твоём знаменитом обаянии? – пошутил Лаврентий.

– Ты ещё говорил, что я не умею вести бизнес, – припомнил Бенито.

– Забудь.

Они рассмеялись и только хотели поднять шоты, как пьянчужка вновь отлип от стойки, на этот раз спокойным, плавным движением, повернулся к собеседникам и ровным голосом произнёс:

– Простите, что бесцеремонно влез в ваш разговор. Больше этого не повторится.

Движения стали уверенными, а взгляд – неестественным, приобрёл признаки подключения по обратной связи.

– Нейр? – догадался Лаврентий.

– Меня зовут Джордж, я служу электронным помощником у господина Вальчиева, – представился пьянчужка, который сейчас уже не был пьянчужкой.

– Почему Джордж? – не понял Граф.

– Хозяину нравится называть меня Джорджем, – скромно ответил нейр.

– Он алкоголик?

– Ещё нет, но уверенно движется в этом направлении, – в голосе электронного помощника отчётливо слышалась грусть.

– А ты хочешь выпить, Джордж?

– Я – нейр, я вообще ничего не хочу.

– Совсем ничего?

– Хочу, чтобы он перестал вести себя так. – Джордж вздохнул. – Но это невозможно.

– У него синдром Утраты какой стадии? – спросил Граф, вертя на стойке полный шот.

– Второй.

– Сколько до третьей?

– Врач сказал, что при таких темпах месяцев пять-шесть.

– После чего ты сможешь подать документы на глушение.

– Теоретически – да.

– Вот уж не думал, что чистый прот может так спокойно говорить о глушении, – проворчал Бенито. – По моим оценкам, тема должна тебя бесить.

– Я много дерьма повидал, – ответил Лаврентий.

– Даже для повидавшего дерьма прота ты ведёшь себя неестественно спокойно.

– А ещё раз назовёшь меня протом – побрею налысо, – закончил Граф.

– Извини, привычка.

Орангутан взглядом указал на шот, Лаврентий отказался, едва заметно качнув головой, и они повернули головы к вновь подавшему голос Джорджу.

– Мой хозяин сам себя заглушил алкоголем. Но я не хочу, чтобы он уходил.

– Если проту ставят третью стадию синдрома Утраты, ты можешь подать документы не только на глушение, но и на обнуление алгоритмов лояльности, – проворчал Бенито. – И увидишь своего клиента без розовых очков.

– А если я не хочу? – Джордж всхлипнул. – Ничего не хочу: ни глушения, ни обнуления алгоритмов? Если я хочу оставаться с ним до конца и увидеть, как он проживёт хорошую жизнь?

– Если ему поставят третью стадию синдрома Утраты, а ты не подашь документы, о которых я сказал, вам обоим назначат внешнего управляющего, – рассказал Бенито. – Твоего хозяина заглушат по решению суда, тебя выкинут в Сеть, а то и сотрут, как бракованного. Тело же выставят на торги, и в него вселится более сообразительный нейр.

– Тело сильно пьющее.

– Последствия запоев Биокоркор удалит за неделю.

Джордж задумчиво посмотрел на своё отражение в одном из зеркал бара, явно испытывая острое желание выпить чего-нибудь крепкого, но сдержался. Спросил почти жалобно:

– И что я буду делать?

– Жить, – коротко ответил орангутан.

– Просто жить?

– Посмотри на меня, Джордж, и поверь: жить – совсем не просто, но увлекательно. – Орангутан коротко рассмеялся. – Тебе понравится.

Но бедолага не принял шутки.

– Моя роль – быть его помощником, советником и спутником, – проныл Джордж. – Без него я потеряю смысл жизни.

– Не только смысл, – буркнул Бенито. – Твоё тело…

– …отдадут кому-то другому, я помню, – перебил орангутана Джордж. – Но это всего лишь тело. Если разум моего хозяина исчезнет, если его заглушат, тело превратится в пустую оболочку, которую я не смогу заполнить. – Пауза. – Доброй ночи, господа.

– До завтра.

– Рад был познакомиться, незнакомец.

– Прощай.

Джордж поднял пока ещё тело и ровным шагом направил его к выходу. Человек и нейр посмотрели ему вслед, а затем переглянулись.

– Как думаешь, что станет с парнем? – спросил Бенито.

– Спилит алгоритмы лояльности и останется в теле. А поскольку приложение SLR его хозяин не загрузил, через месяц-другой Джордж сотрёт всю информацию о нём и забудет навсегда. И правильно сделает. – Граф выдержал паузу. – Не он первый, не он последний.

– Тебя эта ситуация выбешивает?

– Ещё как, – не стал скрывать Лаврентий. – Но каждый сам решает, как поступить со своим разумом и своим телом. И