Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

не упала. Её тошнило, ноги заплетались и снова вязли в глубоком снегу. Для магии нужна сила, а она вытекала из Иланы, словно вода из треснувшего сосуда. Похоже, в неё стреляли из парализатора. Она должна была отключиться сразу, но её организм «нелюдя» сопротивлялся гораздо активней, чем человеческий, – так же, как и в случае с тем лекарством, которое в неё вкололи по приказу Грундера.

Организм сопротивлялся, и всё же у него был свой предел. Илана остановилась и, чтобы не упасть, схватилась за ствол молодой сосны. К ней бежали двое – распахнутые кожаные куртки, раскрасневшиеся лица… Весёлые и злые лица охотников, настигших добычу… Какого чёрта? Почему на неё охотятся, как на зверя или какого-то монстра?

На Илану нахлынула ярость. Живой она им не дастся! Она не будет ни подопытным кроликом, ни послушным орудием в руках Грундера и Фогеля. И ни в чьих руках вообще.

Она уже еле держалась на ногах, и эти двое решили, что больше проблем не будет. Тот, который собирался её схватить, слишком поздно заметил у неё в руках ледяной кинжал. Мгновение спустя он уже дико выл, держась за раненую руку.

«Считаете меня монстром – получайте!»

Второй, попятившись, выхватил оружие – кажется, пулевой пистолет. Хотел он её убить или нет, но нажать на курок он не успел. Брошенный Иланой ледяной шарик, пробил ему грудь. Парень даже крикнуть не успел. Он молча повалился в сугроб, который тут же окрасился в ярко-красный цвет. Где-то недалеко рычал зверь – глухо и грозно. Огромный зверь, почуявший кровь… Или это рокот антиграва? Опять охотники… Кто на сей раз? Полиция? Или очередной респектабельный бандит, заседающий в парламенте и мило улыбающийся с телевизионных экранов? Она могла бы их всех убить. Всех! Несколько ледяных снарядов – и их дома превратятся в груду камней … Нет. Будет много крови. Этой красной человеческой крови, такой яркой на белом снегу. Илана не хотела её видеть. Она хотела убежать, но не могла. Неведомый зверь приближался, и лес содрогался от его рыка. Сосны качались и падали, снег приятно холодил лицо. Илана проваливалась в него всё глубже и глубже. Как хорошо! Зарыться бы в него, утонуть… И ничего не видеть…

Как будто, на средине бега,

Я под метелью изнемог,

И предо мной возник из снега

Холодный, неживой цветок…1

Это была белая лилия. Такая хрупкая и прекрасная, словно выросла в небесном саду и непонятно как попала сюда, на заметённую снегом землю… Нет, похоже, она выросла здесь – прямо из снега. Илана прикоснулась к застывшим лепесткам, и они слегка засветились. Девочка невольно улыбнулась, услышав тонкий мелодичный звон. А оглядевшись, увидела, что оказалась в каком-то странном зимнем цветнике. Кусты белых лилий росли на снежной равнине, звеня лепестками при каждом порыве ветра. Вокруг было темно, и волшебные цветы нежно светились в синеватой мгле. Среди них бродил стройный мальчик в подбитой мехом накидке. Паж Мечей. Только на этот раз меча у него не было. На его поясе болтались пустые ножны. Илана поняла, что он ищет. И поняла, что должна найти это раньше его. Ей повезло – волшебный меч оказался в нескольких шагах от неё. Увитый лилиями, он был воткнут в сугроб, его лезвие льдисто сверкало в лунном свете.

– Не трогай! – крикнул мальчик, пытаясь оттолкнуть Илану. – Он мой! Это я должен быть принцем!

– Ты всего лишь паж, – сказала она.

– Нет! Он мой! Мой! – мальчик протянул руку к мечу и вскрикнул, словно обжёгшись.

Лилии запылали ярким белым пламенем, осветив его лицо, и Илана узнала Таддеуша. Он побежал прочь, крича не то от боли, не то от ярости.

– Тэд! – кинулась за ним Илана. – Подожди! Да возьми ты этот меч! Тэдди, пожалуйста, не убегай.

Но Таддеуш исчез – словно испарился. Может, это был призрак? Ледяной демон, который явился Илане, чтобы её подразнить. На неё снова навалилась усталость. Она легла на снег и закрыла глаза. Страшно хотелось спать. Она слышала, что именно так люди и замерзают… Но это люди. Истинные дети Адама и Евы. Такие, как она, вроде бы, не должны замерзать. Впрочем, ей было всё равно. Рыхлый белый снег напоминал мягкую постель. Спать, спать… Даже лучше, если она никогда не проснётся. Она превратится в прекрасную белую лилию, нежно звенящую на морозном ветру…

Она всё же проснулась. И обнаружила, что по-прежнему лежит, утопая в чём-то мягком и белом, но на ощупь это напоминало не снег, а шелковистую ткань, от которой пахло свежестью и лавандой. Однако блаженства Илана не ощущала. Скорее дискомфорт. Ей казалось, что под одеяло заползла змея и сейчас осторожно скользит по её обнажённому телу – медленно, словно обследуя его дюйм за дюймом. Вот она щекочет своим раздвоённым языком её живот, спускается всё ниже и ниже… Илана вздрогнула и проснулась окончательно. И успела увидеть фигуру в длинном халате, метнувшуюся из комнаты.

Илана не знала, сколько времени, но светло было, как днём. На постели, в которой она проснулась, свободно разместились бы пятеро таких, как она. Роскошная комната – просторная и в то же время уютная – являла собой один из лучших образцов дизайна. Всё было выдержано в нежных тонах. Полупрозрачные занавески, слегка колыхаясь от ветра, переливались затейливыми узорами из каких-то диковинных растений и птиц.

«Та-а-к, апартаменты, в которых я оказываюсь, становятся всё роскошней и роскошней. Куда я угодила на этот раз?»

Больше всего её раздражало то, что она была совершенно голая, а одежды поблизости не наблюдалось. Может, что-нибудь в шкафу найдётся?

Илана выбралась из постели. Ноги по щиколотку утопали в белом пушистом ковре. До шкафа она дойти не успела. Двери спальни распахнулись, и на пороге появилась герцогиня Левенхольд. За спиной у неё, в чём-то коротком и почти прозрачном, маячила Бестия.

– Дорогая, ты встала! – воскликнула герцогиня, кинувшись к Илане и сжав её в объятиях. – Слава Богу, с тобой всё в порядке… Как я рада, что мои люди успели вырвать тебя из лап этих живоглотов!

Илана поймала себя на том, что в данный момент была бы рада вырваться из цепких лап мадам Би, которые слишком рьяно тискали её обнажённое тело.

– Я тоже рада вас видеть, мадам, – сказала она, как можно деликатней высвободившись из страстных объятий герцогини. Она заметила, что ариманка наблюдает за ней не без ехидства. – Мне