Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Для абсолютного большинства населения Фамайа война была полной неожиданностью. Никто не знал ни о про-Эвергете, ни об Йалис, ни даже об предъявлении ультиматума ССГ. Разрушение связи сделало невозможным даже оповещение населения о прошедшей войне. Для большинства таким оповещением стало «притяжение смерти», которое увлекло многие миллионы людей, а оставшихся навсегда выбило из мирной, размеренной жизни. Самой главной опорой Фамайа был страх — но он исчез. Его вытеснил другой страх — перед неизбежной смертью. Повсюду вспыхивали восстания отчаявшихся, уже ничего не боящихся людей. К ним присоединялись и те, кто еще недавно защищал Фамайа, — полицейские, бойцы и офицеры Внутренней Армии. Лишь истребительные отряды держались до конца, но их было слишком мало, чтобы остановить распад. Они гибли один за другим на своих базах, осажденные несметными массами повстанцев.

Фамайа рушилась. Ее области, одну за другой, заливал хаос, останавливались поезда, заводы, электростанции, обрывалась связь. А затем приходила тьма, душившая под своим пологом последние следы разумной жизни. Очень скоро Совету стало ясно, что спасти страну нельзя. Им оставалось надеяться удержать плато Хаос и, если повезет, Товию. Туда отводились немногочисленные силы, верные правительству, но и они таяли с каждым днем. Все возрастающая и в силе, и в количестве армия повстанцев под командованием Нэркиса Уэрки неудержимо рвалась к сердцу государства. Им приходилось идти сквозь возрастающий хаос, но даже это не могло остановить их. С тех пор как Найте пришлось сосредоточить все силы на защите столицы, им не оказывалось уже никакого организованного сопротивления.

Никто из восьмисот миллионов населения Фамайа не мог забыть ужаса, который они испытали при уничтожении ССГ. Страх перед неизбежной смертью, уже непереносимый для познавших ее чудовищный вкус, толкал людей на самые безумные поступки. Они убивали друг друга, совершали массовые самоубийства, разрушали и жгли все, до чего только могли добраться. В один миг появилось множество учителей и пророков, предлагавших самые невероятные способы спасения если не тела, то души — от братания со всем сущим до ритуального людоедства.

В надвигавшейся тьме вырастали и более чудовищные плоды — та темнота, которую освободил первый, неудачный пуск про-Эвергета, росла, и то, что она порождала, росло тоже. Чудовища, вышедшие из лабораторий Хаоса, и самые безобидные создания становились словно одержимыми. Они то собирались в огромные массы и нападали на все живое, то выстраивались в странные геометрические узоры и застывали неподвижно. Среди них становилось все больше «беглых», «бывших» и просто людей. Их застывшие лица и странные, непредсказуемые поступки наводили ужас даже на тех, кому уже нечего было терять.

Разрушение систем управления освободило огромные массы нейрокибернетически перестроенных существ — «бывших» и гекс. «Бывшие» с их редуцированным разумом, сбивались в стаи, уже мало чем отличавшиеся от собачьих. Гексы же возвращались к своему естественному состоянию. При этом, у них сохранялась способность к организованным коллективным действиям, привитая им при рождении. Они целыми стадами бродили по темным просторам Арка, обращая все живое в свою пищу.

Так было повсюду, кроме запада Фамайа. Там появилась разумная форма гекс, управляемая их коллективным умом. Она была способна на более сложные действия. Именно гексы оказались наиболее приспособленными к изменившимся условиям. Из-за огромной массы они не страдали от холода, они видели в темноте, а радиация для них была не опаснее, чем для насекомых. И они были всеядны.

Идеям Проекта остались верны очень немногие. Чаще всего они погибали, как Маоней Талу — он был лишь первым из тысяч. Они стремились выйти к Товии или, как он, забрать с собой побольше врагов, чтобы их меньше осталось на долю Найте и Вэру.

* * *

Анмая Вэру мучила тяжелая тоска — не по небу, нет. Орбитальные телескопы невозмутимо продолжали передавать свои снимки. На плато Хаос мощные компьютеры восстанавливали ИК-изображения до обычных. Лазеры мультипланара проецировали их на огромный купол. Анмай часами просиживал здесь, находя в созерцании бесчисленных светил ту ничтожную долю радости, без которой никому невозможно жить.

Он все время думал о тех, кого гибель мира застала в самом начале жизненного пути. Мысли о миллионах юных жизней, которым суждено прерваться, о тех, кто мечтал, как и он, познавать мир и радоваться ему, преследовали его неотступно. Лицо Вэру похудело, глаза неестественно блестели. Он делал все, чтобы собрать здесь как можно больше файа и людей, но по ночам его неизменно преследовала шепчущая темнота, освобожденная про-Эвергетом.

Ни он и никто другой не мог знать, каким будет исход этой отчаянной борьбы.

Интерлог.

Из дневника

Найте Лая

«…После начала войны я решил записывать все подробности происходящего. Пусть мне приходиться теперь меньше спать, зато интересно будет потом почитать! А если я погибну — пусть почитает Вэру, ему тоже будет интересно…»

* * *

«…Первые дни после войны в городе были сплошной круговертью беготни. Затем все вошло в нормальную колею, хотя притяжение смерти собрало в столице обильную жатву — больше двадцати тысяч. Причина явления до сих пор не известна, но действовало оно явно выборочно. Как всегда, выживают более молодые и сильные. Но: чем тоньше душевная организация человека (или файа), тем легче он ему поддавался. Выводы пугающие — в городе пошли слухи, что притяжение смерти забрало всех, обладающих душой, а остальные, превратившие свою жизнь в ад, там и оказались, не пройдя физической смерти. Все это, разумеется, чушь, но все же, я тоже видел нечто, о чем боюсь вспоминать. Не знаю, что это — если я допущу это воспоминание в сознание, оно разрушит его. Никто не желает думать или вспоминать об этом и ужас притяжения смерти забылся поразительно быстро — безо всякого вмешательства Чрезвычайной Комиссии. Власти блокировали информацию о грядущей зиме, но постепенно, всего через несколько дней, ситуация стала ясна всем. Жители отнеслись к своей судьбе с поразительным хладнокровием — тоже без стараний ЧК. Впрочем, никто из них просто не верит, что вечную Товию, дивную Товию, постигнет печальная участь той, первой Товии, погребенной под нетающим снегом…»

* * *

«…Потянулись обычные вроде бы дни. Я вернулся к своей основной работе — чтобы понять, как мало я теперь могу сделать. Хаос распространяется настолько стремительно, что уже через несколько суток после войны нам, фактически, пришлось перейти к обороне, а теперь — вообще отступать. Лишь в основных городах страны поддерживается хотя бы внешнее подобие порядка — но между ними даже самолетам приходится летать под прикрытием истребителей…»

* * *

«…Эскадра Суфэйна