"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Ничего не видно. — Сообщила она. — Но вонища стоит, жуткая. — Не зря говорят, что черт воняет серой. Где-то рядом открылись ворота в ад и скоро мы увидим тех, кто там обитает.

— Тьфу на тебя, дура. — Не сдержалась мать. — Чего мелешь?

— Мам, это просто шутка, красивое предположение. Откуда-то люди взяли, что черти пахнут серой. — Алена немного обиделась на мать за то, что она грубо ее оборвала.

— Красивое, ага. Я и так страха натерпелась за вас, за себя, а ты еще нагнетаешь.

— На улице вообще ничего не видно? — Поинтересовался Иван.

— Абсолютно. Еще и темнеть начало, так что просто нулевая видимость. Но мороза уже нет. Пар немного прогрел воздух. — Доложила сестра. — Глядишь, к завтрашнему утру лето снова вернется.

Иван так не считал, понимая, что тепла от одного взрыва не хватит на большую территорию, погода вернет свое, если только не вмешаются более глобальные воздушные потоки. Иван представил, что к утру его леденец из рыбы растечется, и она вся окажется на полу. Выходить на улице совершенно не хотелось. Природа уже настолько сильно задолбала своими причудами, что хотелось лечь, уснуть, а проснувшись понять, что все эти ужасы приснились, а на дворе короткое полярное лето в самом своем апогее.

— У меня бочка с соленой рыбой лопнула. Пойду в гараж, возьму корыто и переложу ее. — Сообщил он семье.

— Я с тобой. — Алена схватила его за рукав. — У меня скоро депресняк от этой тьмы в закрытом пространстве начнется.

— А мамка одна останется?

— Да идите, что мне будет? Лягу, накроюсь, да буду лежать. Но вы недолго, а то я буду волноваться. — Предупредила мать.

— Ладно, мы быстро.

Иван с Аленой вышли в подъезд. Пар немного растаял, оставив на промерзших стенах, поверх крашеных панелей, причудливые узоры. Ступени сделались скользкими. Как и думал Иван, тепла от взрыва не хватило перебить то, что уже набралось морозом. А на улице уже и вовсе не осталось и следа от тумана. Ноздрястый потемневший снег сильно просел и покрылся тонкой коркой наста. Под ним он был еще мокрым и громко сминался под ногами.

— Я так думаю, корыто может и не понадобится. — Предположил Иван. — Снова замораживает.

— А это что? — Алена указала варежкой в сторону красного пятна в небе, отражающегося в низкой сплошной облачности.

Иван задумался. Пятно являлось отражением чего-то горящего на земле и соответствовало положению большого разлома.

— Я думаю, это горит газ или нефть. Сырая нефть имеет запах серы.

— Значит, это нефть так бабахнула.

— Наверное. — Иван не знал точного ответа.

Они подошли к гаражу, выкрашенному серебрянкой. Когда-то отец Алены сварил его из ворованного железа. В нем он хранил лодку, потом снегоход. Размеры гараж имел небольшие, на машине не заедешь, но годился, как склад для набиравшегося хлама, которому не хватало места дома. Не считая самой Алены, это было лучшее наследство, оставленное им.

Замок открылся без проблем. Иван всегда держал их в смазке. Открыл ворота и посветил фонарем внутрь. Землетрясение наделало тут дел, все что лежало на полках, свалилось на пол, а сверху на них обрушились и сами полки. Старое оцинкованное корыто, в котором раньше мать замачивала белье, а еще раньше, мальчишкой, он устраивал себе в нем бассейн, оказалось под самой грудой завала.

— Ой, мои игрушки. — Алена увидела картонную коробку, открывшуюся от удара.

Из нее вывалились ее детские плюшевые игрушки и многочисленные куклы. Она взяла в руки глазастую куклу в сшитом ей самой платьице. Долго смотрела на нее, потом вытерла глаза варежкой.

— Блин, как я изменилась. — Произнесла она.

— В каком смысле. — Не понял Иван.

— Была такая добрая, счастливая, любила всех, а потом…

— Все подростки должны пройти через дурость. — Иван принялся разбирать завалы. — Это природный механизм, чтобы закрепить жизнеспособные свойства. Кто остался дураком, тот для жизни не годится.

— Ты-то удачно выбрался из этого периода, а мой подростковый возраст как будто затянулся. Вот реально, вспоминаю себя ребенком и думаю, что это другой человек, чистый, светлый, наивный, а я-то с говнецом.

— Все мы с ним, куда деваться. Давай, помоги мне, очисти карму.

Они вдвоем довольно быстро добрались до корыта. Иван поставил его на снег у входа в гараж, но выяснилось, что пока они занимались делом, наст стал толще, и корыто покатилось по ледяной корке вниз, пока не уперлось в сугроб.

— А помнишь, как ты меня катал на санках? — Вспомнила Алена с ностальгической грустью. — Даже когда я жила в интернате и приезжала домой на зимние каникулы. Лосиха уже была, но знала, если на санках не покатали, каникулы прошли зря.

— Садись в корыто, прокачу. — Предложил Иван.

— А давай. — Алена села в него, выставив ноги наружу.

Иван взялся сзади и потолкал корыто перед собой по заледенелой дорожке. Грохот и визг стоял на всю округу.

— Ничего не меняется. — Произнес Борис, вышедший на крыльцо. — Как погоды?

— Опять замораживает. — Иван остановился перевести дыхание.

Снял шапку. От нее и от головы поднимался пар.

— Такое лето, не знаешь в чем выйти. — Усмехнулся Борис. — А вы чисто побаловаться или по делу?

— Вышли по делу, но решили вспомнить молодость. Я думал, что наша рыба растает до утра и решил убрать ее в корыто, но что-то не похоже на оттепель. Мороз снова крепчает.

— Могу помочь. — Предложил Борис свои услуги.

— Я справлюсь. К тому же сестру надо к труду приучать, а то она, сами видите, привыкла кататься, а не саночки возить.

— Ей не саночки возить, а детей рожать пора.

— Было бы от кого, родила бы. — Ответила Алёна. — Всё, накаталась, идем, братец, работать.

— Хорошего вечера, дядь Борь. — Пожелал Иван, направляясь к «рыбному цеху».

— И вам. Нашему поселку прям повезло, что ты у нас есть. — Сделал Борис ему комплимент.

— Да бросьте вы. — Иван отмахнулся.

— Да ты брат в авторитете. — Алена рассмеялась. — Так всем и скажу, что у меня брат авторитет, весь поселок в руках держит.

— Кому ты расскажешь теперь? — Брат развел руками. — Тут ты надолго, если не навсегда.

— Нет! — Алена встала, как вкопанная. — Я этого не переживу.

— А что мешает?

— Сам слышал, мне замуж надо, семью, детей, ипотеку и отпуск раз в год, чтобы я могла приехать к вам и построить из себя счастливую даму с большой земли. Я тут надолго не останусь.

— Ну, ладно, я и не настаиваю. Если узнаем, что большая земля не пострадала, лично отведу тебя в ближайший