"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

из Академии и нигде не объявлялась, хотя прошло более чем достаточно времени. Даже если предположить, что она жива и здорова, совершенно очевидно, что она не собирается возвращаться, чтобы подтвердить свой титул и имя. Если она жива, она уже фактически отказалась от имени своего рода. Позиция лорда Барраса обоснована.

— У Деанары есть веские основания ждать и прятаться, — возразил ректор. — Она хочет поступить в Академию в следующем году. Если она объявится раньше, лорд Баррас немедленно использует свою власть над ней, чтобы подписать её брачный контракт и не пустить в Академию.

— Это моё право, — жёстко отбрил его Баррас.

— Без сомнения. Но это никак не доказывает, жива ли девушка или мертва.

Леди Озри покачала головой.

— Доказательства лорда Барраса весьма убедительны, — медленно сказала она. — Глупо предполагать, что из реки можно вытащить нескольких светловолосых девушек в форме Академии и в вещах моей дальней племянницы. Девочка утонула, и нам не стоит спорить и ссориться над её телом. Сейчас время для траура и похорон.

Леди Озри выглядела искренне расстроенной, и мне стало её жаль. Она поверила дяде, потому что дядя, если уж начистоту, придумал отличную историю. И для неё, и для других глав домов.

Кроме одного.

— Вето, — проронил Тайбери одно-единственное слово.

Все взгляды моментально устремились на него. Точнее, на нас.

— Моя племянница погибла из-за тебя, — зловеще произнёс Баррас. — Ты поставил её на грань отчаяния, и если бы не ты, то Деанара была бы жива и здорова! Ты виновен в её гибели, ты выгнал её из Академии, а сейчас хочешь нанести ещё один удар и отказать ей в последнем пристанище?

— Деанара Кассадьеро была исключена не моей волей, а решением ректора Рионери за то, что она пила алкоголь, будучи студенткой Академии, — сухо сказал Тайбери. — Если хоть один из вас считает, что исключение было несправедливым, поднимите руку.

Тишина. Абсолютная тишина. Ни одного движения, ни шороха мантии.

Тайбери сухо кивнул:

— Что и требовалось доказать.

Да. Есть правила, которые маги не переступают.

— Да ему просто мешают угрызения совести, — с отвращением протянул Баррас. — Ты не хочешь верить, что она мертва, потому что в глубине души знаешь: её убил ты!

Тайбери пожал плечами.

— Дом Тайбери накладывает вето на признание Деанары Кассадьеро мёртвой до истечения законного срока. По какой причине — моё дело.

Его голос оставался ровным. Лишь глаза — серые, гневные, сощуренные — выдавали напряжение и злость.

— Главам великих домов унизительно иметь дело всего лишь с наследником и мальчишкой, — процедил сквозь зубы Баррас. — Почему твоего деда здесь нет?

Лицо Тайбери осталось бесстрастным.

— Потому что он хочет, чтобы наследник дома Тайбери набирался опыта, — ровно произнёс он. — Если не стать ректором самому — к чему, признаться, у меня мало склонности и желания, — то не пустить в ректорское кресло тебя.

Да уж. Если Тайбери сделать ректором, вся Академия пойдёт вразнос. Но если сделать ректором дядю, Академия вообще прекратит своё существование. Будет власть Кассадьеро и их вассалы, и слово Барраса будет законом для всех. Бр-р!

— И ты будешь мне указывать? — усмехнулся Баррас. — Ну нет, мальчик. Следующим ректором Академии стану я. А ты будешь тихо и бесполезно просиживать штаны, не в силах даже войти в дуэльный круг. Вот она, цена «особенной» шейры.

— К слову, раз уж мы заговорили о шейрах, — ровно произнёс Рионери. — Я слышал, что Юлиус уже говорит о следующем контракте. Не слишком ли часто вы и ваш сын меняете шейр, лорд Баррас? Метресса Хелен уже не раз выражала мне свою озабоченность. Девушки не жалуются ей, но их здоровье явно оставляет желать лучшего.

Лицо Барраса побагровело.

— Хелен, — процедил он, — не следует вмешиваться в дела великого дома. Метресса? Ха! Бывшая шейра и содержанка, чьё слово не стоит и ломаного гроша!

— А также бывшая шейра главы великого дома, хранительница алтаря и церемоний, — ледяным тоном возразил мэтр Рионери. — Хотите рассуждать о шейрах с презрением, лорд Баррас? Я бы на вашем месте не стал.

— Если метрессе передадут его слова, кое у кого точно возникнут проблемы, — издал смешок один из спутников лорда Алькассаро. — Смотри, Баррас, вдруг тебе перестанут доставлять в постель услужливых красавиц в любое время?

Глаза Барраса сверкнули.

— Придержи язык, — спокойно бросил он. — Что до очередной девицы на ночь…

Его взгляд остановился на мне.

— Думаю, проблем у меня не будет.

Я едва не поперхнулась. Это он меня представляет в роли «услужливой красавицы»? Почему мой дядя не мог трагически погибнуть и избавить нас всех от хлопот? Или хотя бы трагически получить пуговицей по ягодице и печально уйти в отставку?

— Мне тоже есть что сказать о шейрах, — в голосе леди Озри мне послышался неожиданный яд. — После вашей лекции, мэтр ректор, отношение к шейрам начало меняться. Весьма резким и настораживающим образом. Мои подруги сообщают мне, что их сыновья начинают говорить с шейрами о доверии. Интересуются их нуждами, словно те вдруг встали наравне с лордами! И это происходит, не будем лукавить, не в двух и не в трёх домах. — Её уничтожающий взгляд пронзил Рионери. — Это новое направление крайне мне не нравится, мэтр ректор. Мы не зря хотим, чтобы некоторые знания о шейрах оставались забытыми.

— Я прекрасно понимаю вашу точку зрения, — наклонил голову Рионери. — Но мы должны приспосабливаться к меняющемуся миру, леди Озри.

Его взгляд остановился на мне на секунду.

— Раз среди шейр появляются девушки с редкой магией, одарённые и талантливые, обладающие характером, а не просто явившиеся к алтарю ради денег, мы должны делать шаг им навстречу. Тем более если доверие, вспыхнувшее между шейрой и её магом, стабилизирует эмоции и кристаллы молодых людей — ваших сыновей.

Он помолчал. И резко кивнул.

— Юноши Академии должны знать, что у них есть выбор. Они мои студенты, и я за них отвечаю.

— Хорошая речь, — негромко произнёс Тайбери. — Я помню эту лекцию.

Губы леди Озри плотно сжались, и она мазнула по мне презрительным взглядом. Ох, знала бы она, что речь не просто об одарённой шейре, а о её дорогой родственнице! Впрочем, вряд ли это бы мне помогло. Моё счастье, что мы с